Смоленская Зосимова пустынь

Дата публикации или обновления 14.10.2017
  • Храмы Владимирской области
  • Создано с использованием книг протоиерея Олега Пэнежко.
  • Города: БоголюбовоВладимирКиржачМуромПокровСуздальЮрьев-Польский
  • Храмы Владимирской области.
    Город Александров и Александровский район.

    Смоленская Зосимова пустынь

    «Дорожки любовно обсажены цветами, в глубине - яблоневый сад. Ветви сосен постукивают в окна братских келий, по веткам бегают белки. А уж птиц тут сколько, на диво: прямо в руки идут, склёвывают крошки с ладоней и совсем не боятся, вьют гнёзда прямо на окнах Монашеских келий. Как-то один инок красил крышу Всехсвятского храма, так одна пичуга села ему на плечо и всё время, пока он работал, Услаждала его пением. Служба в обители благоговейная, по-монастырски неспешная, пение старинное, столповое, много святынь. Но самое главное, что влекло сюда богомольцев за тысячи вёрст со всех Концов России, - это старцы обители. Один из наиболее известных Зосимовских старцев иеромонах Алексий называл Зосимову пустынь Миниатюрой Оптиной.

    А в пору своего расцвета пустынь славилась на Всю Россию своими духовными светильниками, и имя её говорило само за себя». Так было в начале XX в.

    Об основателе пустыни, старце схимонахе Зосиме, мы знаем немного. Сторож часовни над его могилой Симеон Ермолаев в середине XIX в. записал некоторые сведения о нём. Вероятно, о. Зосима был незнатного рода; существование в обители образа Смоленской Божией Матери, принадлежавшего, по преданию, самому Зосиме, позволяет предположить, что родом он из Смоленской губернии, где особо чтится эта икона. Вероятно, в юном возрасте пришёл в Троице-Сергиеву Лавру, где, следуя примеру преподобного Сергия, о котором знал не только из книг, но и из живого предания, достиг духовной зрелости и, будучи уже схимником, удалился на пустынножительство в указанное ему Господом место. Во 2-й половине XVII в. он поселился на пустоши Ульяниной (или Ульяновой) - также по преданию, со своим келейником Ионой. Согласно писцовым книгам XVII в., пустошь принадлежала дворянскому роду Тимоновых. Неизвестно, сколько лет схимонах Зосима провёл в отшельничестве, пока его не открыл мир. Первый период его жизни в пустыни, уединённые подвиги, молитвы и труды остаются для нас сокровенными. К старцу, который «был прост умом, но глубок сердцем», стали стекаться благочестивые люди за советом и наставлением. Приходили и желавшие подражать ему, около кельи Зосимы и устроенной им часовни мало-помалу собрались иноки, и в Ульяниной пустоши образовалось небольшое иноческое общежитие. Известно, что о. Зосима и братия, среди прочих трудов, занижались пчеловодством.

    Схимонах Зосима обладал даром совета, духовного рассуждения, или старчества. Он беседовал с привходящими как проповедник и учитель, окрестные жители были ему искренне преданны, поэтому и по кончине старца с любовью относились к его могиле.

    Дошла слава о святом старце и до царской фамилии. Предание рассказывает, что с глубоким почитанием относилась к Зосиме сестра царя Петра I, царевна Наталья Алексеевна (1673-1716), пользовавшаяся его советами и наставлениями и часто посещавшая пустынь. Симеон Ермолаев сообщает, что в одно из посещений царевна нашла старца Зосиму очень больным, сильно огорчилась и просила келейника Иону дать ей знать в Москву в случае его кончины. «Я приеду к нему на погребение», - сказала она. Вскоре после её отъезда, в половине июня, старец скончался. Могилу себе он ископал сам и выложил кирпичом. Есть предание, будто бы он завещал похоронить его без всяких почестей, а если не исполнят просьбы, то он более ста лет не явится. Тотчас после его преставления отправили гонца в Москву к царевне. Известие застало её больной, она не могла приехать, но будто бы пожертвовала 10 000 рублей на погребение и прислала владимирского архиерея и певчих, чтобы похоронить его со всеми почестями. Три недели лежал усопший непогребённым и, несмотря на сильную жару, не изменился, и не было ни малейшего запаха. Погребение, как передали предки, было великолепное, множество богомольцев приходило в часовню Ульяниной пустоши, чтобы проститься со старцем, лежавшим нетленно в гробу на виду всех в течение трёх недель. Не стало Зосимы, и пустынь поначалу опустела, её жители разошлись по монастырям, осталось лишь несколько человек. Вскоре пустынь упразднили, а часовню над могилой старца, построенную царевной Натальей Алексеевной, в 1772 г. причислили к Лукиановой пустыни. Тогда была составлена опись имущества пустыньки, в которой первое место занимает икона Пресвятой Богородицы Смоленской в серебряном окладе, принадлежавшая, по преданию, блаженному Зосиме.

    В 1728 г., в царствование Петра II, Зосимова пустынь была восстановлена, но в 1763 г. вновь упразднена, на этот раз часовню вместе со всем её скудным достоянием присоединили к приходской церкви близлежащего с. Никульского. В часовне служились панихиды, сюда стекались богомольцы, почитая память святого старца. На Преображение Господне установился обычай совершать крестный ход из Никульского в Зосимову пустынь и устраивать однодневную ярмарку - обычай этот предание связывает с посещением Зосимовой обители царицей Елизаветой Петровной. Крестные ходы и ярмарки вызывали недовольство обедневшего помещика Ивана Тимонова и, чтобы изменить обычай, он уничтожил все документы, касающиеся Зосимовой пустыни. В записях Симеона Ермолаева рассказывается, что в часовне Тимонов поместил домашних птиц и свиней, - но каково же было его изумление, когда наутро все они оказались мёртвыми: святыня не была поругана. Сам же помещик вскоре умер.

    В 1820-х гг. память о пустыни стала совершенно исчезать; часовню при содействии полиции окончательно сломали, иконы и шесть оставшихся келий увезли в с. Слотино, отстоящее на семь вёрст. Когда место подвигов блаженного Зосимы совсем запустело, Господь стал умножать проявления Своей благодатной силы на его могиле.

    В 1847 г. Ульянина пустошь была продана её владелицей П.И. Макаровой александровским купцам И.Ф. Баранову и П.С. Зубову под сруб леса. Их приказчик нанял сторожем благочестивого крестьянина с. Каравайково Симеона Ермолаева. В то время на месте бывшей часовни над могилой старца стоял простой липовый крест с врезанным в середину малым литым медным крестом, который впоследствии хранился в часовенке над колодцем, вырытым, по преданию, самим Зосимой, за оградой, по направлению к р. Молохче. И вот Симеон Ермолаев рассказывает о происшествии, которому сам был свидетелем: «Во время пилки леса явился пустынник Зосима пилильщикам, как будто бы он в монашеском платье ходил и кадил свою могилу. Один из плотников смеялся и уверял, что это нечистый дух ходит в виде монаха и наводит ужас, а не святой муж, и за свое посмеяние на другой день внезапно умер. Видели также пастухи огонь на том месте, что и подало мысль раскопать это место. С одним из своих товарищей я раскопал то место и нашел могилу, выложенную камнем. Увидал и даже коснулся нетленного гроба. Дивное благоухание повеяло на нас, и мы решились открыть гроб, но вдруг ударил сильный гром, сделалось темно от тучи, мы испугались и побежали. Когда окончили пилку леса, то неизвестно от чего вдруг среди дня тёс, брёвна, а за ними и вся пустошь загорелись. Испуганный, я взял из киота крест и обошёл с ним половину пустыни. Пожар утих... После бывшего в пустыньке пожара я упросил владельцев оставшегося леса выстроить часовню на том месте, где было видение и где я обрёл могилу». Деревянная часовня была построена осенью 1848 г.

    В 1851 г. Ульянина пустошь вместе с сельцом Каравайково перешла во владение Елизаветы Николаевны Волковой, и её супруг, ревнуя о славе Божией и из благоговения к памяти блаженного Зосимы, возложил на могилу старца внутри часовни плиту чёрного мрамора с надписью: «Схимонах Изосима». Племянник Елизаветы Николаевны Волковой, Сергей Евгеньевич Кожухов (1859-1928), крупный чиновник в Министерстве юстиции, музыкант, друг Чайковского, в 1912 г. раздал своё имение и ушёл в возрождённую Зосимову пустынь, в 1920 г. принял схиму.

    В 1854 г. по указу Святейшего Синода повелено было «часовню приписать к приходской церкви села Никульского и поручить причту её иметь за сохранением в оной должного порядка и благочиния бдительное наблюдение». Окрестные жители стали приходить сюда, брали кто песочку с горы, на которой стоит часовня, кто воды из колодца поблизости, - в народе была вера, что эта вода исцеляет детей от болезней. Умножались случаи исцелений по пред-стательству блаженного Зосимы, когда он часто сам приводил богомольцев на место своих иноческих подвигов, как бы напоминая им о том, что святые места не должны пребывать в забвении. Молва всё более распространялась, так что в народе появилась даже надежда на скорое прославление старца.

    В 1855 г. Ульянина пустошь перешла во владение Г.И. Неттель, жены полковника. Она хотя и заботилась о благовидности пустыни и не препятствовала чествованию памяти схимонаха Зосимы, но, как лютеранка, монашество не понимала и не любила. Господь привлёк сердце новой помещицы к возрождающейся обители. В мае 1860 г. в Зосимову пустыньку явились два монаха и обратились к помещице, сказав, что пришли по поручению блаженного Филиппушки Киновийского узнать, не продаст ли ему барыня три десятины земли с могилою схимонаха Зосимы? Вопрос монахов страшно прогневил барыню, она отказала им, велев прогнать прочь, а сама с тех пор потеряла покой. Вскоре после этого умерла её дочь, любимица Юлия. В горькой скорби госпожа пришла в Зосимову часовню, ища место для погребения дочери.

    Рядом с часовней и похоронили Юлию. Между тем госпожа Неттель не могла забыть странное посещение монахов. Теперь её сердце умягчилось пережитой скорбью, во всём происшедшем она увидела руку Божию и решила во что бы то ни стало разыскать тех монахов и передать через них блаженному Филиппушке своё согласие продать землю.

    Но прислуга сообщила ей, что монахи те, лишь вышли от помещицы, мгновенно исчезли. Блаженный Филиппушка (схимонах Филипп, в монашестве Филарет), от имени которого они приходили, был известный подвижник, основатель пещер вблизи Гефсиманского скита Троице-Сергиевой Лавры и Боголюбской Киновии, где жил с сыновьями -монахами Галактионом, Прокопием и Лазарем. Когда помещица Неттель прислала к нему благочестивую старушку передать её согласие на продажу земли, то старец ответил, что никаких монахов не посылал, о Зосимовой пустыни знать не знает и покупать землю не собирается. Он подивился слышимому, но в сердце почувствовал, что совершается чудесное проявление воли Божией, которой должно покорствовать, и благословил своего сына Прокопия на поездку в Ульянину пустошь. Тот, прибыв в святое место, почувствовал к нему особое душевное расположение и возгорелся желанием послужить старцу Зосиме, устроив здесь монастырь. Однако помещица, подверженная капризным настроениям, неоднократно переменяла своё намерение относительно продажи земли.

    Наконец в августе 1866 г. она подписала дарственную, согласно которой означенная земля переходила во владение Лавры. Заведовать Зосимовой пустынькой схимонах Филипп поручил иеромонаху Прокопию. Братия начали в известные часы служить в часовне, всё прочее время отдавали трудам, развели пчёл по примеру блаженного Зосимы. Окончательно дело о пожертвовании земли госпожой Неттель завершилось только в 1874 г., уже после смерти схимонаха Филиппа (18 мая 1868 г.). Появились новые жертвователи, помещики Головины, Яковлев и купчиха Богомолова, под руководством о. Прокопия была построена каменная часовня. Впоследствии, в 1904 г., о. Прокопий, тогда уже иеросхимонах Порфирий, рассказывал, как однажды в то время он видел во сне, будто идёт с двумя иноками из Киновии к могиле блаженного Зосимы и, восходя на холм, видит какого-то старца в монашеском одеянии, который участливо предлагает облегчить его ношу, сказав: «Тебе легче будет взойти в "гору"». После этого о. Прокопий услышал торжественное пение и исполнился радости и духовного веселья. В этом он увидел предзнаменование свыше, что на холме над могилою схимонаха Зосимы в скором времени совиждется храм, пустынная обитель возрастёт и процветёт. Предсказание вскоре исполнилось. Отец Прокопий стал хлопотать о сооружении храма. Нашлись и попечители - семья московского купца Дмитрия Михайловича Шапошникова.

    В прошении, поданном им 31 июля 1888 г., говорилось: «Горя сердечным желанием сделать что-либо доброе на земле для души своей, я возымел непреклонную мысль устроить на (личные свои средства из каменной Зосимовой часовни Александровского уезда Владимирской губернии (в которой находится гроб старца ^схимонаха Зосимы) церковь, пристроив к ней каменные же алтарь, трапезу и около церкви корпус в несколько келий для братии, ради сердечного усердия моего к святому месту, чтимому местными жителями, № прошу Учрежденный Собор испросить у Его Высокопреосвященства на сие разрешение для прославления имени Божиего и к сохранению вечной памяти богоугодного мужа». Прошение сразу было удовлетворено. Д.М. Шапошников оставил все дела и поселился с семьёй в пустыни, вникая в каждую мелочь. К часовне быстро пристроили алтарь и трапезную, возвели крышу, настелили полы. К огорчению строителей, когда стали собирать иконостас, он оказался выше положенной меры. Решили опустить пол, вынув земли из храма на десять вершков. Явилось и другое неудобство: могила старца Зосимы оказалась слишком близко к Царским вратам и должна была мешать выходу священнослужителей. Но не без промысла Божия случились эти неудобства: по причине понижения пола пришлось сооружать новый фундамент над могилой старца.

    Когда фундамент уже был закончен и рабочие хотели было положить на него плиту, он вдруг развалился. В недоумении решили разрыть землю, докопаться до склепа и от него возводить фундамент. Но склеп оказался не на том месте, где прежде лежала плита, а на полтора аршина сзади. Тут один рабочий нечаянно провалился ногою в свод склепа, образовалось отверстие, в которое увидели деревянный гроб. На другой день приехал Д.М. Шапошников, услышал о происшедшем и решил исследовать склеп. Когда же рабочие стали ударять лохмами, вдруг посыпались искры. Это привело всех в страх и трепет. Так были вновь обретены святые мощи основателя пустыми старца Зосимы.

    С 1892 г. до своей кончины в 1904 г. наместником Троице-Сергиевой Лавры был архимандрит Павел (в миру Пётр Глебов), управлявший до этого Толгским монастырём.

    В 1846 г. в возрасте 17 лет он поступил в Саввино-Сторожевский монастырь под непосредственное руководство своего двоюродного деда, наместника иеромонаха Николая, благочестивого и строгого старца, который в особо знаменательные дни и даже недели совсем не принимал пищи и довольствовался глотками воды. В обители преподобного Саввы юноша был пострижен в монашество с наречением имени Павел, стал иеромонахом, казначеем. Он был «верный глаз и правая рука» преосвященного Леонида (Краснопевкова), епископа Дмитровского, настоятеля Саввино-Сторожевского монастыря.

    По воспоминаниям современников, архимандрит Павел был человек добросовестный, усердный, добрый, который везде, где ни находился, оставил по себе хорошую память. В Ярославле, куда был назначен высокопреосвященный Леонид, возведённый в сан архиепископа Ярославского, архимандрит Павел занял место эконома архиерейского дома. После смерти владыки назначен наместником Толгского монастыря под Ярославлем. Объезжая все обители, подчинённые Лавре, он посетил и Зосимову пустынь. Её убогий вид произвёл на него сильное впечатление. Обитель не имела ограды. Храм был тесен и длинен, так как образовался из часовни, к которой пристроили паперть и трапезную часть. Зимой промерзали тонкие стёкла часовни; было сыро; пол лежал на самой земле.

    Общий вид пустыни, в которой имелся всего один корпус для келий и три старых избы, невольно заставлял вдумываться в положение монашествующих и желать принести посильную помощь. Когда отец наместник отстоял в храме панихиду у могилы схимонаха Зосимы, он уже в сердце своём почувствовал непреодолимое стремление сделаться устроителем этой страждущей обители. В продолжение зимы 1892-1893 гг. архимандрит Павел начал собирать кирпич и материал для постройки первого каменного двухэтажного корпуса с трапезной и церковью Преподобного Сергия Радонежского, куда перенесли все иконы и утварь из разобранной Смоленской церкви. Кирпич доставил игумен Махрищского монастыря Амфилохий. Дело пошло быстро и с размахом. Над могилой старца в 1894-1900 гг. был сооружён собор Смоленской иконы Божией Матери с приделами архангела Рафаила и преподобного Зосимы Соловецкого. Храм освящён митрополитом Московским Владимиром (Богоявленским, замучен в 1918 г. в Киеве, причислен к лику новомучеников Российских). С тех пор обитель стала называться Смоленской Зосимовой пустынью.

    При освящении храма в нём поместили пожертвованную из Саввино-Сторожевского монастыря иеромонахом Ефремом древнюю Смоленскую икону Божией Матери. При иконе были два маленьких ковчежца с частью пояса Богоматери и частицей мощей великомученика Георгия Победоносца. Икона хранилась в роду бояр Колычевых и была подарена иеромонаху Ефрему Александрой Ивановной Боде-Колычевой в 1897 г. за год до её кончины. Иконостасы в храме были резные из дуба работы Конюхова, иконы в них изящного письма по золотому фону работы Епанечникова. Иконы и иконостасы пожертвованы вдовой действительного статского советника Елизаветой Семёновной Ляминой. С правой стороны правого клироса главного храма находилась гробница старца схимонаха Зосимы. В соборе же, на правой стороне северного придела, гробница архимандрита Павла, строителя монастыря.

    Одновременно с собором строились другие здания. Пустынь обнесли кирпичной стеной с четырьмя угловыми башнями. Вдоль западной стены расположился братский корпус с настоятельскими покоями в деревянной части. Вдоль северной стены соорудили кирпичные братские корпуса. В середине между ними, прямо против дороги на станцию Арсаки, помещались Святые ворота. Над ними была сооружена церковь Всех Святых.

    В храме был резной иконостас из липы, сооружённый усердием Тита Петровича Щербинина. Храм освящён 19 сентября 1899 г. наместником Лавры архимандритом Павлом (Глебовым).

    Над восточной стеной поднялась высокая колокольня с башенными часами, построенная по проекту лаврского архитектора Александра Афанасьевича Латкова (1859-1949). Он окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества, в 1883 г. получил звание классного художника архитектуры, с конца XIX в. архитектор Троице-Сергиевой Лавры, с 1914 г. член-корреспондент Московского археологического общества, в 1918 г. участвовал в восстановительных работах в Московском Кремле (после артобстрела большевистской артиллерией во время октябрьских боёв. Работал в основном для церквей, много строил в Лавре, Вифании, Хотьковском монастыре. Вероятно, Латков спроектировал и остальные постройки Зосимовой пустыни.

    В советское время верхний ярус колокольни разрушен. За ней была поставлена гостиница для богомольцев, в 1892 г. к уже существующему двухэтажному зданию (нижний этаж каменный, верхний деревянный) пристроено новое двухэтажное каменное (гостиница разрушена в советское время). Над южными воротами пустыни, ведшими на хозяйственный двор, в конце XIX - начале XX в. сооружена рухлядная. К югу от собора, над артезианской скважиной, в начале XX в. возведена водокачка. Над оказавшимся за западной стеной Святым колодцем, вырытым старцем Зосимой, была поставлена каменная часовня. Строительство пустыни продолжалось более десяти лет, хозяйственные постройки за оградой появились ещё позже. В конце XIX в. у станции Арсаки возведено здание монастырской гостиницы.

    Обитель имела сенокосные угодья (на полевые работы, и особенно на сенокос, выходили все во главе с настоятелем), большой огород (осенью настоятель и братия рубили капусту для солки), скотный двор, фруктовый сад и пасеку на 200 ульев. Трудолюбивые монахи превратили обитель в цветущий сад, дорожки обсадили кустами, между собором и восточной стеной высадили фруктовые деревья, около всех зданий разбили цветники. Весной обитель благоухала сиренью, жасмином, яблоневым цветом. Монахи любили птиц, кормили, строили им домики. В саду постоянно слышалось птичье пенье, в начале лета были слышны соловьи. В 1897 г. в пустынь был назначен первый и, как оказалось, последний настоятель, игумен Герман (Гомзин, 1844-1923), знаменитый старец, впоследствии схиигумен, делатель Иисусовой молитвы, устроитель зосимовской школы старчества, иконописец. Он на опыте изучал иноческую жизнь под духовным водительством старца Гефсиманского скита Александра, питомца преподобного Льва, старца оптинского, был в духовном общении со святителем-затворником Феофаном. Духовная опытность игумена Германа и знание им всех сторон монашества содействовали спасительному устроению монашеской жизни в Зосимовой пустыни, которая имела характерную особенность иночества - старчество. Этим благодатным даром обладал основатель пустыни, схимонах Зосима.

    За 26 лет своего игуменства о. Герман научил иноческому пути многих людей. Среди духовных чад старца были святая преподобномученица великая княгиня Елисавета Феодоровна (в Зосимовой пустыни она приняла схиму), ректор Московской Духовной академии, архимандрит, впоследствии митрополит Антоний (Храповицкий, ум. 1936), архимандрит Чудова монастыря, впоследствии епископ Серпуховский Арсений (Жадановский; ум. 1937), игуменья Иоанна, настоятельница Аносина Борисоглебского монастыря - «женской Оптиной пустыни», и многие другие. В конце XIX - начале XX в. Зосимова пустынь получила широкую известность как выдающийся центр духовничества и старчества. Число братии в то время простиралось до 100 человек. В этом немалая заслуга о. Германа. Он мирно почил в Зосимовой пустыни 17 января 1923 г. и похоронен в соборе Смоленской иконы Божией Матери у правой стороны Зосимовского придела.

    В годы тяжёлых испытаний для Русской Православной Церкви Господь послал России знаменитого утешителя, великого молитвенника, старца Зосимовой пустыни иеросхимонаха Алексия. Вот как он рассказывал о своём первом приезде в пустынь и о встрече с игуменом Германом: «Когда... о. игумен пригласил меня к себе, я сказал... что у меня давно уже тяготение к монашеству и что я решил теперь осуществить его, и что если Богу будет угодно, и если он благословит, то я желал бы принять монашество в Зосимовой пустыни, и спросил, не примет ли он меня в число братии. "Нет, - ответил мне на это о. игумен, - вам, о. протоиерей, и таким, как вы, совсем другая дорога нужна. Жизнь наша убогая, скромная, а вы не к такой жизни привыкли в столице". -"Я ищу уединения, - ответил я ему на это, - и мечтаю о Параклите, но там климат слишком сырой, а я по здоровью сырости не переношу. Здесь я у вас провёл два дня, и очень мне все нравится, здесь бы хотел и остаться". Отец Герман помолчал немного и потом вдруг спрашивает: "А что есть самое главное для инока?" - "Смирение", - ответил я ему. И вижу, как от моего ответа просияло лицо о. игумена, и он тихо сказал: "Да, он из наших". И вот, наконец-то, Бог благословил и меня переселиться в Зосимовскую пустынь. Тогда здесь была такая глушь, такая тишина, кругом лес, и деревья близко подходили к кельям, так что ветки их качались у моего окна, а по ним часто прыгали белки»; 30 ноября 1898 г. о. Феодор был пострижен игуменом Германом с именем Алексий, в честь святителя Алексия, митрополита Московского (а в 1919 г. принял схиму с тем же именем в честь Алексия человека Божия).

    Первые годы в Зосимовой, исполненные трудностей и скорбей, на опыте познакомили иеромонаха Алексия с монашеством. Он говорил, что только через два с половиной года понял, что такое монашество. У него было послушание - преподавать Закон Божий монахам три раза в неделю по вечерам.

    Время было трудное, монастырь только начинался, на уроки приходили все усталые, дремали и плохо внимали батюшке. Но он настаивал, чтобы ученики запоминали сказанное им. Отец Алексий жил в северо-восточной угловой башне, в сыром и холодном помещении. Великим постом 1906 г., постоянно осаждаемый желающими у него исповедаться, он стал изнемогать, тяжело заболел воспалением лёгких. Опасались его смерти. Летом 1906 г. о. Алексий поселился в маленьком домике между собором и трапезной, пожертвованном одним крестьянином. Духовным сыном о. Алексия был Николай Звездинский, в 1908 г. студент академии, - будущий священномученик Серафим, епископ Дмитровский (1883-1937). Он испросил благословение и молитвенной помощи у своего старца перед постригом. Уезжая на постриг (26 сентября 1908 г.) из Зосимовой пустыни в Троице-Сергиеву Лавру, Николай Звездинский просил зосимовского игумена Германа дать ему наставление: «Будь воином Христовым, чувствуй себя всегда стоящим в строю пред лицом Начальника твоего -Спасителя Бога. Не видишь, а сердцем чувствуй, зри Его близ себя.

    Весь будь в струнку, всегда неопустительно. Знаешь, солдат стоит в строю, начальник отошёл... воин не видит его, но чувствует его присутствие и стоит начеку, так и ты не забывай, что Бог всегда с тобой!» Вся предшествующая жизнь готовила преподобного Алексия к старчеству, которое стало его главным делом. В эти годы у отца Алексия получали духовное окормление святая мученица великая княгиня Елисавета Феодоровна (он беседовал с ней по 4 часа, за богослужением она стояла прямо, не шевелясь, истово осеняя себя крестным знамением, клала глубокие земные поклоны) и сестры Марфо-Мариинской обители, члены императорского дома, высшие сановники государства, иерархи Церкви. На монашеском съезде (летом 1909 г. в Сергиевой Лавре) голос старца Алексия имел большое значение, с его духовным опытом считались, и все с почтением прислушивались к его словам. «На съезде особенно властно, горячо, убеждённо говорил о. Алексий Зосимовский, большая часть постановлений была сделана прямо-таки под его непосредственным влиянием», - писал участник съезда. Так высок был авторитет старца, что именно ему было поручено вынуть жребий при избрании патриарха; жребий указал на святителя Тихона. В Зосимову стекались тысячи богомольцев со всей России. Старчество привлекало в пустынь многих паломников, обитель стала одним из духовных центров православия того времени.

    Как в дни Гоголя и Достоевского к оптинским старцам, так в начале XX в. в Зосимову пустынь шла за духовным руководством уверовавшая интеллигенция Москвы. К старцу Алексию приезжали С.Н. Булгаков и о. Павел Флоренский - члены Московского религиозно-философского кружка, основанного Михаилом Александровичем Новосёловым (1864-1938), духовным сыном о. Германа (М.А. Новосёлов, бывший толстовец, вернулся в православие, в 1918-1919 гг. учредил в своей квартире богословские курсы, в 1922 г. скрылся от ареста, и до последнего ареста в 1928 г. писал свой наиболее значимый труд «Письма к друзьям», в 1938 г. расстрелян). Сергей Николаевич Булгаков (1871-1944), родился в семье, где было пять поколений священников, со 2-го курса семинарии, ощущая недостаточность «принудительного благочестия», перешёл в Елецкую гимназию, после которой поступил в Московский университет. Оставлен при кафедре для подготовки к профессорскому званию. С 1895 г. преподавал политическую экономию в Московском техническом училище. Уже первые публикации - «О закономерности социальных явлений» (1896), «Закон причинности и свобода человеческих действий» (1897) - указывают на истоки последующего перехода «от марксизма к идеализму», религиозной философии и затем к догматическому богословию.

    В 1898-1900 гг. Булгаков находился в командировке в Берлине, знакомился с идеологами германской социал-демократии (Бебель, Каутский, Берштейн, Адлер), в Женеве с Плехановым, который назвал Булгакова «надеждой русского марксизма». После защиты диссертации Сергей Николаевич был избран на должность экстраординарного профессора по кафедре политической экономии Киевского политехнического института и приват-доцента Киевского университета, и в 1901 г. переехал в Киев. В том же году он прочитал публичную лекцию «Иван Карамазов как философский тип», через год появилась статья «Что даёт современному сознанию философия Владимира Соловьёва?» К 1901 г. Булгаков пережил новый перелом в мировоззрении - разочарование в марксизме как в научной дисциплине и классификацию его как квазирелигии. Он пришёл к убеждению, что прогресс является не законом исторического развития, а нравственной задачей, и социальная борьба не является лишь столкновением враждебных классовых интересов, а осуществлением и развитием нравственной идеи.

    В 1905 г. в Москве при участии Булгакова основано Религиозно-философское общество памяти Вл. Соловьёва.

    В 1905 г. после многолетнего перерыва Сергей Николаевич пришёл в церковь на исповедь, позднее посетил Оптину пустынь.

    В 1906 г. переехал в Москву, преподавал в Московском коммерческом институте и Московском университете, был избран как «беспартийный христианский социалист» во ll-ю Государственную Думу, где несколько раз выступал преимущественно для осуждения терроризма. В 1905-1909 гг. появились статьи Булгакова «Религия человекобожия у Л. Фейербаха» (1905), «Карл Маркс как религиозный тип» (1906), «Средневековый идеал и новейшая культура» (1907), «Героизм и подвижничество» (сб. «Вехи» 1909, интеллигентский революционный героико-идеалистический пафос есть нечто иное, как утверждение самости, - в отличие от подвига и послушания христианской аскетической святости), «Народное хозяйство и религиозная личность» (1909). В эти годы Булгаков сблизился с членами новосёловского кружка, но особенное влияние в это время на него оказал Павел Флоренский. Непосредственное влияние его личности Булгаков преодолел только в эмиграции, но идеи Флоренского сказались на разработке основных тем учения Булгакова (интерес к имяславию, софийности). Он был активным участником Поместного Собора 1917-1918 гг., близким к избранному Патриарху Московскому и всея Руси Тихону (Булгаков - автор патриаршего послания о вступлении на престол и докладов, посвященных изменениям в отношениях между Церковью и государством - «из государственной она стала гонимой»), В 1917 г. вышел «Свет Невечерний» - «собрание лестных глав», объединённых идеей поиска «религиозного единства жизни».

    В 1918 г. Сергей Николаевич рукоположен во иерея епископом Волоколамским Феодором (Поздеевским), на рукоположении присутствовали о. Павел Флоренский, М.А. Новосёлов, НА Бердяев, Е.Н. Трубецкой, Вяч. Иванов, Л.И. Шестов и другие. Осенью 1918 г. Булгаков уехал в Крым, где в 1919-1921 гг. преподавал в Таврическом университете, священствовал в Ялтинском Александро-Невском соборе (протоиерей). В 1922 г. арестован и выслан из России. В Европу он попал через Константинополь, где в декабре 1923 г. в алтарной части храма Айя-София ему было видение Софии. С1923 по 1925 г. Булгаков занимал кафедру права и богословия на юридическом факультете Русского научного института в Праге. В 1925 г. переехал в Париж, где занял кафедру догматического богословия новооткрывшегося Православного богословского института, участвовал в создании Русского христианского студенческого движения, в работе Всемирных христианских конференций, возглавлял братство Святой Софии, писал самые известные свои богословские сочинения -трилогии «малую» («Купина Неопалимая...» (1927), «Друг Жениха: О православном почитании Предтечи» (1927), «Лествица Иаковля: Об ангелах») и «большую» («Агнец Божий: О Богочеловечестве. Часть 1» (1933), «Утешитель: О Богочеловечестве. Часть II» (1936), «Невеста Агнца: О Богочеловечестве. Часть III» (1945).

    Богословие Булгакова вызвало обвинение его митрополитом Антонием (Храповицким) в провозглашении 4-й ипостаси - Софии. Софиология и христология Булгакова были осуждены Указами Московской патриархии митрополиту Литовскому и Виленскому Елевферию (декабрь 1935). Богословская комиссия, созванная управляющим Западноевропейскими приходами митрополитом Евлогием (Георгиевским), в своем заключении о богословии о. Сергия Булгакова определила, что «не считает его учение ересью, однако не снимает обвинений в неуважительном отношении к свв. отцам». Критики Булгакова из карловацкого лагеря подчеркивали нарочитую усложнённость, непонятность его богословских построений. Булгакову предлагалось «со всею тщательностью пересмотреть своё богословское учение о Св. Софии, в ясных, общедоступных формах разъяснить пререкаемые места своего учения, приблизить их к православному пониманию и изъять из них то, что порождает смущение в простых душах, которым недоступно богословско-философское мышление». Булгаков обещал не преподавать свою богословскую систему в стенах Богословского института в Париже. Многое для прояснения оснований богословия Булгакова сделали его конструктивные критики В.Н. Лосский и протоиерей Г. Флоровский. Лосский писал в письме С.Н. Булгакову: «Развиваемое Вами учение не безжизненная кабинетная доктрина, но попытка живого постижения догматов Церкви в духе экклезиологической эпохи, в которую мы живем... попытка эта содержит в себе много неясного, а иногда и прямо несовместимого с православными догматами и потому требует особого внимания со стороны как иерархов, так и церковного народа, призванных хранить в полноте и являть миру в миру необходимую Истину, покоящуюся в Церкви».

    В конце жизни о. Сергий Булгаков заболел раком горла, в 1939 г. перенёс серьезную операцию и в значительной степени утратил способность речи. Однако до конца жизни он служил литургии, читал лекции, работал над книгами. Отец Сергий Булгаков умер 13 июля 1944 г. в Париже, похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. Там же похоронена его жена Елена Ивановна, урождённая Токмакова (1868-1945).

    Священник Павел Александрович Флоренский (1882-1937) считался одним из самых одарённых студентов на физико-математическом факультете Московского университета, который блестяще окончил, но отверг предложение остаться при кафедре. Он думал принять монашество, однако его духовник, епископ Антоний (Флоренсов), не благословил, а посоветовал поступить в Московскую духовную академию (1904). 12 марта 1906 г. в академическом храме Флоренский произнёс проповедь «Вопль крови» против взаимного кровопролития и смертного приговора руководителю восстания на крейсере «Очаков» лейтенанту Шмидту. За это был арестован и неделю провёл в Таганской тюрьме.

    В 1908 г. окончил МДА и остался в ней преподавателем философии. Его кандидатское сочинение «О религиозной Истине» (1908) стало ядром магистерской диссертации «О Духовной Истине» (1912), опубликованной в 1914 г. как книга «Столп и утверждение Истины...». Это его главное сочинение. В 1911 г. Павел Александрович принял священство.

    В 1915 г. служил на фронте священником военно-санитарного поезда. В 1918 г. принял участие в работе Поместного Собора Русской Православной Церкви. В октябре 1918 г. о. Павел стал учёным секретарём Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры. Желая сохранить её в условиях ожесточённого гонения на Церковь, о. Павел выдвинул идею «живого музея», выступал за сохранение Лавры и Оптиной пустыни как действующих монастырей. После закрытия МДА (1919) продолжал читать курс философии студентам в Даниловском и Петровском монастырях и на частных квартирах. Флоренский был не только богословом и математиком, но и искусствоведом, специалистом по диэлектрикам, преподавателем ВХУТЕМАСа и одним из создателей общей технической терминологии, сотрудником Большой советской энциклопедии. На лекции и научные симпозиумы он приходил обязательно в рясе. Научные изыскания он впоследствии не прекращал даже в заключении, исследуя условия строительства зданий в районах вечной мерзлоты. В 1928 г. Флоренский был арестован.

    Ему не предъявили конкретного обвинения. По поводу обнаруженной у него фотокарточки царской семьи о. Павел показал: «К Николаю я отношусь хорошо, и мне жаль человека, который по своим намерениям был лучше других, но который имел трагическую судьбу царствования». Флоренский был выслан на 3 года. В том же году возвращён. 25 февраля 1933 г. арестован во второй раз. Его обвинили в руководстве придуманной ОГПУ контрреволюционной организацией «Партия возрождения России». Под давлением следствия признал справедливость обвинения и 26 марта того же года передал властям составленный им трактат «Предполагаемое государственное устройство в будущем», как бы программу выдуманной ОГПУ партии. В этом трактате Флоренский, убеждённый сторонник монархии, отстаивал необходимость создания жёсткого автократического государства, в котором большую роль должны играть люди науки, религия отделена от государства, которое «нуждается в религиозном углублении жизни и будет ждать такового». Флоренский был приговорён к 10 годам заключения в концлагере. Он работал в научно-исследовательском отделе управления БАМЛАГ.

    В 1934 г. перемещён в Соловецкий лагерь особого назначения. Там работал над добычей йода из морских водорослей. В 1937 г. расстрелян.

    В марте 1910 г. вместе с Новосёловым и Булгаковым в Зосимову пустынь совершил паломничество религиозный философ и публицист Николай Александрович Бердяев (1874-1948). Он родился в Киеве в военной аристократической семье, ушёл в революцию, с 1898 по 1901 г. был в ссылке, по возвращении сблизился с С.Н. Булгаковым и возвратился в лоно церкви. Имея в виду духовное родство и влияние, Бердяев говорил: «Я - сын Достоевского». Он называл себя «верующим вольнодумцем». В 1908 г., в Москве Николай Александрович «впервые почувствовал красоту старинных церквей и православного богослужения». Он познакомился с Новосёловым и участниками его «Кружка ищущих христианского просвещения». В жизни Бердяева начался период наибольшей близости к Церкви. Он участвовал в религиозно-философском обществе памяти Владимира Соловьёва, в сборнике «Вехи» (1909). Паломничество в Зосимову пустынь оставило в его душе противоречивые впечатления. После поездки в Зосимову пустынь он с мучительным двоящимся чувством пересказывал Е. Герцык свои беседы с о. Алексием. Бердяев хотел полноты слияния с Православием. В его рассказе были то подавленность, то сейчас же гордая вспышка: «Нет, старчество - порождение человеческое, не божеское. В евангелии нет старчества. Христос вечно молод. Человек вечно молод». В октябре 1917 г. Бердяев на короткое время стал членом Совета Республики от общественных деятелей. Он быстро, ещё до победы большевиков, разочаровался в новой власти, заметил наступающие повсеместно признаки разрушения естественных основ жизни и культуры.

    В 1918 г. он вице-председатель Всероссийского союза писателей. В 1918 г. участвовал в сборнике «Из глубины» (статья «Духи революции»), в том же году вышла его книга «Философия неравенства», в которой он с поразительным мужеством обличал идеологию и политику большевизма. В период закрытия духовных учебных заведений и разгула цензуры, массовой ликвидации свободной печати, Бердяев в 1919 г. создал Вольную академию духовной культуры, действовавшую до 1922 г. Событиями огромной духовной значимости стали для него участие в крестном ходе, возглавляемом святителем Тихоном, патриархом Московским и всея Руси (1918), и знакомство со святым праведным Алексием Мечевым.

    В 1920 г. Бердяев избран профессором Московского университета, в том же году арестован. Его допрашивал сам Дзержинский, которому он прочёл целую лекцию о своих убеждениях. В 1922 г. Бердяев был выслан из Советской России.

    В 1923 г. в Берлине вышла книга, которая принесла ему европейскую известность, - «Новое средневековье». В Париже он создал религиозно-философскую академию, редактировал журнал «Путь», активно участвовал в работе «Русского студенческого христианского движения». Его книга «Философия свободного духа» отмечена премией Французской академии. В 1947 г. Бердяев - доктор Кембриджского университета. Накануне войны он писал о безумии национализма, охватившем мир, он оставался противником коммунизма, осуждал вторжение СССР в Финляндию, но с волнением следил затем, что происходит на советско-германском фронте, радуясь победам Красной Армии. Н.А.

    Бердяев умер в 78 лет за письменным столом. В 1909 г. за благословением на строительство Серафимо-Знаменского скита к преподобному Алексию в Зосимову пустынь приезжала игуменья Ювеналия (с 1916 г. схиигумения Фамарь, Марджанова Тамара Александровна, 1868-1936), в 1924 г. после закрытия скита она с сестрами поселилась около станции Перхушково под Москвой. Община стала называться артелью, сестры изготавливали одеяла, устав жизни был таким же, как в скиту. В 1936 г. схиигуменья Фамарь была выслана в Сибирь, вернулась из ссылки в 1934 г., жила в Подмосковье у станции Пионерская Белорусской железной дороги, где и скончалась в 1936 г.

    Сохранилось множество свидетельств чудесных исцелений и благодатных видений того времени. Удивительное видение имел послушник Смоленской Зосимовой пустыни, перед тем в миру высокий чиновник Министерства юстиции, Сергей Евгеньевич Кожухов (1859-1928; в 1912 г. принял монашеский постриг с именем Симон; в 1920 г. - схиму с тем же именем): «Со времени водворения моего 10 августа 1912 г. в Зосимовой пустыни мне многократно снится один и тот же сон. Себя я не вижу, но отлично сознаю, что прочно, твёрдо стою на каком-то возвышении с внешней стороны Святых ворот, откуда обнимаю взором и внутренность монастырского двора. По дороге, ведущей к обители, медленно движется несметная толпа богомольцев: тут не тысячи, не десятки тысяч, а сотни тысяч. У Святых ворот, с внешней же стороны, по правую руку, если смотреть из ворот на дорогу, стоит сам хозяин места- блаженный старец Зосима; вижу его приблизительно таким, как он изображён на наших снимках, только выражение лица его мне показалось не таким строгим, а более приветливым, особенно поразительны глаза его, добрые-предобрые, преисполненные любви.

    Блаженный старец обеими руками держит большой чёрный крест особой формы на высоком древке и приклоняет этот крест над каждым входящим в Святые ворота богомольцем. Зрелище торжественное, умилительное, потрясающее! Народ входит в собор. Первые два-три раза, что я видел тот сон, я поражался тому, что такая несметная толпа входит в храм и никто из него не выходит, и по сему поводу я выражал своё удивление кому-то стоящему рядом со мною, по-видимому, одному из насельников обители. Этот "кто-то", которого я, однако, не видел, давал мне такое объяснение: ""Разве ты не знаешь, ведь это всё души умерших, они тоже считают своим долгом почтить вместе с живыми останки блаженного старца в благодарность за полученные ими многочисленные облегчения и помощь от Господа по молитвам великого старца, иными ещё при жизни, а другими и после его смерти. Души бесплотные места не требуют, им нигде не тесно, вот почему собор наш может вместить их неограниченное количество. Облик же плотской души усопшие восприняли по велению Божиему, дабы в глазах людских ещё более и нагляднее прославился великий угодник Божий". При последующих повторениях сна я уже никого не вопрошал и ни от кого объяснений не получал, а лишь в страхе Божием созерцал дивную картину и просыпался всегда после него в каком-то особенно мирном, радостном настроении.

    Так продолжалось до 24 января 1914 г. В ночь с 24 на 25 января тот же сон повторился с некоторым дополнением, а именно: в соборе шла обедня и доносилось оттуда поразившее меня пение. Проснулся я по окончании обедни (во время сна всё проходит быстро, и я спал не более часа) и тотчас же, около 12 часов ночи, я присел к столу и постарался изобразить на нотной бумаге главнейшие и наиболее характерные моменты слышанного мною во сне пения. Я старался припомнить и изобразить нотами как можно точнее не только мелодию, но и гармонию слышанных песнопений и благодаря тому, что я сделал эту запись слышанного тотчас же после сна, тут же ночью, под свежим впечатлением его, я могу смело утверждать, что записанные мною песнопения в общем суть то, что я слышал во время сна; говорю, конечно, "в общем", потому что за мелочи всё-таки поручиться не могу, они могли или ускользнуть от моего внимания, или измениться при обработке записи. Во сне я внутренности собора не видел и потому не знаю, кто пел, но, по-видимому, не наш монастырский хор, так как пение было более стройное, хотя и не превышающее сил человеческих. Такое пение, по стройности, мне приходилось в миру слышать неоднократно. В особенности меня поразило исполнение Херувимской песни: оно было полно таинственности. После этого сон продолжался и продолжает повторяться очень часто, но уже без пения. Начиная с июля 1914 года, я, по благословению моего руководителя - старца иеромонаха о. Алексия, стал отмечать в календаре те дни, в которые я означенный сон видел.

    Вот эти дни: 1914 г. - 13 июля, 13 и 24 августа, 13 и 14 сентября, 6 ноября, 23 декабря; 1915 г. - 6, 22 и 25 января, 14 февраля и т.д. О. Алексий настолько заинтересовался означенным сном и был так поражён частою его повторяемостью, что 23 января сего 1915 г. благословил меня при первом же повторении сна подойти к блаженному старцу схимонаху Зосиме и спросить его, что означает упомянутый столь часто повторяющийся сон. Я ответил, что постараюсь исполнить его приказание и просил его святых молитв. Сон не замедлил повториться: я видел его под утро 25 января, то есть через два дня после беседы с о. Алексием и как раз в годовой юбилей произведённых мною записей слышанных во сне литургийных песнопений. Вспомнив, что мне нужно подойти к блаженному старцу Зосиме, я начал делать неимоверные усилия, чтобы сдвинуться с места, но долгое время мне это не удавалось, и я этим терзался. Тогда внутренний голос сказал мне: "Войди в толпу и с нею подойди к блаженному старцу". После этого я легко очутился в толпе, продвигавшейся к Святым воротам. Когда дошла до меня очередь, я поклонился блаженному старцу в ноги и, стоя на коленях, сказал ему: "Старец мой благословил меня спросить тебя, святый отче, что означает сон, который я так часто вижу". Блаженный старец, держа крест в левой руке, правую руку положил мне на голову и отвечал: "Скажи своему старцу, что он сам знает, что означает этот сон". На этом я проснулся, чувствуя вместе и трепет, и радость. Обо всём доложил я о. Алексию в пятницу 30 января. Он сказал мне, что может объяснить это лишь в смысле приближения времени прославления великого старца схимонаха Зосимы».

    Но ближайшие события развернулись так трагично, как не мог бы даже отдалённо предположить тогда человеческий разум. Россию постигла трагедия 1917 г.

    В 1920 г. Зосимову пустынь превратили в сельскохозяйственную артель. Схиигумен Герман предсказывал, что, пока он жив, обитель не закроют. И действительно, он окончил земной путь 17/30 января 1923 г., похоронен в пустыни, а она была закрыта в конце сентября того же года. Началось жестокое уничтожение мирной обители. Многих ждали ссылки, издевательства, расстрелы. Иеросхимонах Алексий переехал в частный дом в Сергиев Посад. Старца Сопровождал келейник о. Макарий (Михаил Степанович Моржов, 1872-1931, преподобномученник). Он родился в Вологодской губернии в крестьянской семье, учился в церковно-приходской школе. До призыва в армию в 1893 г. - крестьянствовал. В армии получил среднее медицинское образование и служил ротным фельдшером Свеаборской крепостной артиллерии, по увольнении из армии работал на фабрике в Москве.

    С 21 августа 1899 г. послушник в Зосимовой пустыни, с 1903 г. монах. Ещё послушником, в 1900 г., Михаил Моржов был определен келейником о. Алексия, сопровождал его в Москву на Поместный собор, с 1923 г. после закрытия пустыни жил в Сергиевом Посаде с о. Алексием, в последние дни старца стал ему нянькой. Суровый на вид, дисциплинированный, умный, о. Макарий был неутомимым труженником, отличался стойким терпением. Он стал посредником между множеством приходивших ко. Алексию посетителей и старцем. В то время о. Алексию было уже 77 лет, жизнь его медленно угасала, 19 сентября 1928 г. старец Алексий мирно отошёл ко Господу и похоронен на городском кладбище. Старец Алексий был для о. Макария примером отношения к ближним, он был со всеми вежлив и деликатен, с о. Макарием всегда предупредителен, за каждую услугу благодарил его, и просил у него прощения ежедневно. Через пять дней после погребения о. Алексия, 7 октября 1928 г., монах Макарий, в Московском Высокопетровском монастыре был рукоположен во еродиакона, а на следующий день - во иеромонаха епископом Варфоломеем (Ремовым).

    5 апреля 1931 г. иеромонах Макарий был арестован по обвинению в принадлежности к организации «Истинно-Православная церковь», в Загорске, где проживал на улице Пионерской в доме №9, и отправлен в Москву. При допросах на него оказывали огромное давление, но он с честью всё вынес, исповедал свою веру во Христа, и не предал ни одного из многочисленных чад духовных преподобного Алексия. 6 июня 1931 г. иеромонах Макарий был приговорен к расстрелу, и 10 июня того же года расстрелян, и вместе с другими казненными, тайно захоронен в дальнем конце Ваганьковского кладбища в Москве.

    Были в Зосимовой светильники духа - старцы Досифей, Дионисий, Митрофан (Тихонов, ок. 1860 - не ранее 1943, после закрытия Зосимовой пустыни старец московского Высокопетровского монастыря, в 1935 г. выслан в Каширу, в 1941 г. арестован, предположительно погиб в тюрьме). Иннокентий (Орешкин, прошёл лагеря, 1870-1949). Иеросхимонах Иннокентий был духовником монашествующих Зосимовой пустыни, помощником схимонаха Алексия в деле старческого окормления. После закрытия пустыни окормлял монахинь московского Алексеевского монастыря. В1934-1937 гг. в ссылке в Оренбурге. Последние годы жизни провёл под Москвой, на станции Сходня.

    В 2001 г. канонизирован преподобномученик Игнатий (Александр Александрович Лебедев, схиархимандрит, ум. 1938). А.А. Лебедев окончил духовное училище и Костромскую духовную семинарию и в 1903 г. поступил в Казанский ветеринарный институт. Летом 1905 г. он попросил родителей благословить его на иноческий путь, на что и получил благословение. После этого он посетил Смоленскую Зосимову пустынь и попросил настоятеля обители игумена Германа (Гомзина) принять его в число братии, но отец Герман благословил юношу сначала окончить институт, а затем приезжать в обитель. За послушание Александр вернулся в Казань для продолжения образования. Имея твёрдое намерение оставить мир, он и в Казани строил свою жизнь так, чтобы она стала приготовлением к иночеству, всему предпочитая духовные интересы. Сдав последние экзамены в институте, не дожидаясь получения диплома и не заезжая к родителям, Александр отправился в Зосимову пустынь, куда пришёл 4 мая 1908 г. и был принят игуменом Германом, который сказал: «Вы исполнили послушание - окончили институт, и мы исполним наше слово - примем вас в число братии».

    Иеромонах Зосимовой пустыни, впоследствие архимандрит, Никита (Курочкин, 1889-1937, рисунок сделан за несколько часов до смерти архимандрита о. Феодором Богоявленским,, после её закрытия был в числе братии Высоко-Петровского монастыря в Москве. Возведён в 1929 г. в сан архимандрита. В 1929-1933 гг. был в ссылке в Архангельской области, где исповедовал, причащал и отпевал преподобного Никона Оптинского. После возвращения из ссылки, в 1933 г. архимандрит Никита служил в церкви с. Ивановского Волоколамского района Московской области. На Пасху ; 1937 г. с о. Никитой служил его духовный сын иеродиакон Феодор (Богоявленский). На пасхальной седмице у архимандрита Никиты случилось кровоизлияние в мозг, и он скончался в Волоколамске 12 мая 1937 г. всего в 47 лет.

    Отец Никита служил в Знаменском храме со своим духовным братом архимандритом Зосимой. Архимандрит Зосима (Нилов, 1898-1939), последний постриженник Зосимовой пустыни. Он говорил: «Да, блаженный-то Зосима открыл Зосимову пустынь, а грешный Зосима ее закрыл». Он был пострижен в монашество 22 марта 1923 г., рукоположен во иеромонаха 22 марта 1926 г., по возвращении из ссылки возведён в сан игумена, в 1935 г. в сан архимандрита. Вместе с многими монахами он после закрытия родной обители переехал в Москву, в Высокопетровский монастырь, по просьбе находившегося в заключении священномученика Игнатия, в схима Агафона (Лебедева), духовно окормлял собранную им при храме закрытого Петровского монастыря в Москве тайную монашескую общину. В праздник Рождества Христова 1939 г. архимандрит Зосима последний раз служил в Знаменском храме в с. Ивановском. После праздника вернулся в Москву, чтобы лечь в больницу. Из больницы уже не вышел, скончался в Великий пост 7 марта 1939 г. от рака брюшины, уже давно подтачивавшего его организм.

    13 апреля 1939 г. в Знаменском храме с. Ивановское начал свое служение архимандрит Исидор (Иван Герасимович Скачков, 1883-1959), уроженец д. Горки Волоколамского уезда, насельник Зосимовой пустыни, старец Петровского монастыря в Москве. После ссылки, а потом служения на приходе в Тульской области, он был отправлен на покой и проживал в г. Егорьевске. После заключения и смерти архимандрита Игнатия, (Лебедева), архимандрита Никиты (Курочкина), архимандрита Зосимы (Нилова), он продолжал духовное окормление тайной монашеской общины бывшего Петровского монастыря в Москве. В Ивановском о. Исидор прослужил почти до самой войны. Ему было трудно ходить, и весьма кстати в 1940 г. ко Знаменскому храму в с Ивановском был назначен второй священник, иеромонах Феодор (Богоявленский). В 1941 г., при приближении немцев, и начавшихся бомбежках, о. Исидор был в родной д. Горки в 3 километрах от Волоколамска. 19 декабря 1941 г., во время боев за освобождение Волоколамска, о. Исидор, по просьбе верующих, служил в храме Рождества Пресвятой Богородицы, что на Возмище. Волоколамск был освобожден, архимандрит Исидор был задержан, начались проверки и выяснения, кто что делал при немцах, но батюшка благополучно вскоре оказался в Москве, где встретился в одном из храмов со своей духовной дочерью. Весной 1942 г. он был определен к церкви с. Никольское-Трубецкое в Балашихинском районе Московской области.

    Зосимова пустынь славилась своим уставным богослужением. Игумен Герман считал, что монахи будут иметь успех в делании духовном, только когда будет налажено истовое православное богослужение. Служба в обители была центром жизни всех её насельников. Она совершалась неспешно, с хорошим пением. По вступлении в обитель Александр был определён пасти скот, ухаживать за ним и лечить всех монастырских животных. Старцем он избрал себе игумена Германа. Постепенно он проходил послушания: пел на клиросе, работал в аптеке, в монастырской книжной лавке, выполнял полевые работы, трудился в просфорной. По благословению старца он много времени посвящал чтению духовных книг, особой любовью у него пользовались труды святителя Игнатия (Брянчанинова). В 1910 г. Александр был пострижен в рясофор. В 1915 г. пострижен в мантию с именем Агафон, в декабре 1918 г. рукоположен во иеродиакона, а в 1920 г. в иеромонаха. После закрытия Зосимовой пустыни о. Агафон и некоторые другие братия были приглашены епископом Варфоломеем (Ремовым) в создаваемое им братство Высокопетровского монастыря в Москве. В 1924 г. владыка возвёл о. Агафона в сан архимандрита и назначил наместником монастыря. Главным делом архимандрита Агафона стала исповедь монашествующих и приходящих в монастырь богомольцев. В 1929 г. здоровье о. Агафона ухудшилось, и он подал прошение о пострижении в схиму. 30 января того же года пострижен с именем Игнатий. В середине 1931 г. арестован, но через 10 дней выпущен.

    В 1934 г. священноначалие под давлением НКВД запретило схиархимандриту Игнатию приём народа в церкви, и он был отправлен на покой. В 1935 г. арестован, в обоснование сотрудники НКВД писали: «Архимандрит Агафон, разыгрывая из себя юродивого (искусственно трясёт руками), среди верующих пользовался авторитетом прозорливца и блаженного, имеет большое количество последователей (духовных детей), которые находятся под его полным влиянием, систематически посещают его квартиру, где он обрабатывает их в религиозном и контрреволюционном духе. При этом архимандрит Агафон внушает своим почитателям о необходимости систематического посещения церкви и в случае невозможности ходить в церковь из-за работы в советских учреждениях он советует уволиться с работы. Часть последователей архимандрита Агафона по возвращении из ссылки, не получив московского паспорта, по его указанию поселилась под Москвой, где под его руководством проводят антисоветскую агитацию». 4 июля 1935 г. в тюремной больнице врачи освидетельствовали схиархимандрита Игнатия и пришли к заключению, что он «страдает органическим поражением центральной нервной системы в форме энцефалита... По своему физическому состоянию к труду не годен». 8 июня 1935 г. Особое совещание при НКВД приговорило схиархимандрита Игнатия к 5 годам заключения в исправительно-трудовой лагерь. Он был отправлен в Саровский лагерь, но вскоре переведён в лагерь для инвалидов поблизости от г. Алатыря. Состояние о. Игнатия резко ухудшилось. Он умер 11 сентября 1938 г., в день Усекновения главы святого Иоанна Предтечи, в тюремном лазарете.

    В 1918-1920 гг. насельником Зосимовой пустыни, и затем Даниловского монастыря в Москве, был иеромонах, впоследствии епископ Игнатий (Садковский Сергей Сергеевич, 1887-1938). Он, сын московского священника, окончил Московскую духовную академию в 1911 г. кандидатом богословия в сане иеромонаха (получил степень за сочинение «Преосвященный Игнатий Брянчанинов»). Написал несколько статей о жизни и творениях епископа Игнатия Брянчанинова. В 1911-1918 гг. был помощником академического библиотекаря. С 5 апреля 1920 г. - епископ Белёвский, викарий Тульской епархии, до 2 января 1923 г., когда был арестован. В июле-августе 1923 г. временно исполнял обязанности епископа Тульского. С 1923 по декабрь 1926 г. находился в заключении на Соловках, где в июле 1926 г. принимал участие в составлении Соловецкого послания (обращения к правительству СССР православных епископов, находившихся в заключении на Соловецких островах). 26 декабря 1926 г. последовал второй арест, в Белёве, и ссылка в Кемь до 1928 г. В 1933-1936 гг. - епископ Скопинский. В сентябре 1935 г. - епископ Липецкий. 20 февраля 1936 г. арестован и по обвинению в деятельности подпольной Церкви выслан на Север, где и погиб.

    В 1916 г. в число послушников Смоленско-Зосимовой пустыни поступил Дмитрий Александрович Разумов, в будущем митрополит Иоанн. До 1923 г. он проходил здесь искус послушания. Дмитрий Разумов родился 28 октября 1898 г. в г. Коломне. После закрытия Зосимовой пустыни, по благословению церковной власти, был переведён в Богоявленский монастырь в Москве. Там 24 ноября 1924 г. пострижен в мантию с именем Иоанн и на другой день рукоположен Августином (Беляевым), епископом Ивановским, во иеродиакона. С 1928 по 1936 г. иеродиакон Иоанн служил в Успенском соборе г. Каширы, затем был переведён в Москву на должность эконома Патриархии для служения при патриаршем местоблюстителе (впоследствии патриархе) Сергии. Во время Великой Отечественной войны, с 1941 по 1943 г., иеродиакон Иоанн находился вместе с патриархом Сергием в Ульяновске и там в Казанском соборе был рукоположен 1 октября 1942 г. архиепископом Саранским и Сталинградским Григорием (Чуковым) в сан иеромонаха, 8 октября в сан игумена, 26 октября в сан архимандрита. В должности эконома Московской патриархии архимандрит Иоанн трудился до 10 августа 1946 г., когда Святейший патриарх Алексий определил его на должность своего наместника в Свято-Троице-Сергиеву Лавру.

    29 ноября 1953 г. в Трапезном храме Лавры состоялось его наречение во епископа Костромского и Галичского. Чин наречения совершали Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий, митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий и архиепископ Херсонский и Одесский Никон. В понедельник, 30 ноября, в Трапезном храме Лавры теми же архипастырями была совершена хиротония архимандрита Иоанна во епископа. 11 ноября 1954 г. он назначен епископом Псковским и Порховским. 25 февраля 1962 г. возведён в сан архиепископа, в 1963 г. удостоен права ношения креста на клобуке. 9 сентября 1972 г. возведён в сан митрополита. В 1983 г. удостоен ношения двух панагий. В 1959-1960 гг. управлял Берлинской епархией. С 1987 г. на покое, скончался 13 января 1990 г.

    Жизнь знаменитой обители замерла почти на 70 лет. В ней размещалась воинская часть. Новые хозяева осквернили храмы, надругались над могилой старца Зосимы.

    Александр Алексеевич Лебедев (1878— 1937), впоследствии епископ Шлиссельбургский Григорий, был пострижен в монахи в 1921 г. епископом Варфоломеем (Ремовым) в Зосимовой пустыни Владимирской губернии. Он родился в г. Коломне. В 1899 г. был принят в число студентов Казанской духовной академии и окончил её в 1903 г. по первому разряду. По назначению Священного Синода занял место преподавателя гомилетики и литургики в Симбирской духовной семинарии. Затем работал педагогом в гимназии и Николаевском сиротском институте г. Москвы. В 1923 г. Святейший Патриарх Тихон совершил в Москве хиротонию архимандрита Григория во епископа, назначив его на викарную Шлиссельбургскую кафедру и одновременно наместником Александро-Невской Лавры. В 1928 г. ввиду церковных потрясений владыка Григорий ушел на покой. За пять лет своего служения на кафедре он трижды подвергался арестам. Летом 1937 г. был арестован в четвертый раз. На запрос семьи власти ответили, что владыка сослан в лагеря «без права переписки». Теперь все знают, что означала эта условная формула. В 1994 г. на запрос в архив города Твери был получен ответ: расстрелян 17 сентября 1937 г.

    Духовным сыном о. Алексея был сященномученик Александр (Зверев). В 1909 г. он окончил Московскую Духовную академию и был назначен на должностть преподавателя русской литературы в Вифанской семинарии, классный воспитатель: «Уделяя много времени умственному развитию воспитанников, главные усилия он направляет к созданию в них христианского характера и преданности Церкви». В 1913 г. рукоположен в сан священника. Летом 1918 г. он был назначен помощником начальника Вифанских пастырско-богословских курсов Московской епархии (устроены вместо закрытой властями семинарии), в 1921 г. о. Александр назначен преподавателм Московских пастырско-богословских курсов по кафедре пастырского богословия, возведен в сан протоиерея, арестован в 1922 г. по обвиненнию в сопротивлении изъятию церковных ценностей (год тюрьмы), в 1933 г. ссылка в Каргополь, по возвращении служил в с. Возмище под Волоколамском, в 1937 г. расстрелян.

    В 1906 г. Пётр Климов, будущий игумен Платон, стал насельником Зосимовой Александровой пустыни, в 1914-м, принял монашеский постриг. Вскоре после февральской революции 1917 г. рукоположен во иеродиаконы, и в ноябре 1920 г. стал иеромонахом. Рукоположили его в Гефсиманском скиту Троице-Сергиевой лавры, где он жил с 1919 г. После закрытия в 1929 г. скита, служил в храме с. Мишутино Сергиево-Посадского района Московской области, а с ноября 1930 г. - настоятель храма в с. Софрино. В мае 1934 г. - возведен в сан игумена. Был арестован и отправлен на три года в ссылку в Каргополь. В 1938 г. - вернулся, жил в окрестностях Струнино, а в 1940 г. - в Петушках. В петушинской церкви игумену Платону дозволяли только иногда сослужить, но в 1940 г., после праздника Сретенья, местный настоятель о. Петр отказался служить в храме. Власти задушили налогами. Отцу Платону кормить семью было не надо. Он служил до Недели жен мироносиц. Весь доход уходил на налоги, и церковь была спасена. Но третьей седмице по Пасхе о. Петр вернулся к своим обязанностям, и о. Платон опять оказался не нужен.

    B 1945 г. он был назначен настоятелем Богоявленской церкви в Крутце (Леоново). Но тоже ненадолго. Уже после смерти настоятеля петушинского храма в 1953 г. игумен Платон снова какое-то время вел службу в петушинском Успенском храме, пока не прислали о. Геннадия. Доводилось ему служить на дальних приходах. Особенно был рад служить в Ильинском. В Петушках о. Платон жил напротив дома владыки Афанасия (Сахарова, священноисповедника, епископа Ковровского), который у о. игумена исповедовался.

    Скончался о. Платон в 1966 г. 15 марта 1992 г., вдень чествования иконы Державной Божией Матери, было написано и затем передано преосвященному Евлогию, епископу Владимирскому, письмо иеромонаха Троице-Сергиевой Лавры Филадельфа (Боголюбова, в схиме Моисея) с просьбой об открытии пустыни. Этот день положил начало возрождению обители. Епископа Ев-логия посетили и монахи из Троице-Сергиевой Лавры с просьбой начать хлопоты по открытию Зосимовой пустыни. По благословению о. Филадельфа образовалась инициативная группа во главе с игуменом Порфирием (Клименко), насельником Лавры. Отец Филадельф руководил деятельностью группы, был первым её духовником до самой своей кончины, наметил план возрождения обители. В феврале 1992 г. группа встретилась с офицерами воинской части, участие принял епископ Евлогий, высказавший пожелание совершить в обители на Пасху первое богослужение.

    Молебен, совершённый о. Макарием (Веретенниковым), архимандритом Троице-Сергиевой Лавры, прошёл торжественно, с освящением куличей. Уже не столь фантастичным стало представляться открытие монастыря. Владыка благословил заниматься оформлением документации. Восстановление храма Смоленской иконы Божией Матери, в советское время обезглавленного, началось с придела Зосимы Соловецкого. Освящение придела в честь Зосимы и Савватия Соловецких состоялось 20 июня 1993 г., в день памяти Всех Русских Святых. Службу возглавил епископ Владимирский Евлогий.

    В саду пустыни нашли большой осколок чёрного мрамора с уцелевшей надписью «Схимонах Изосима», перенесли в храм и возложили на могилу, как думали, старца Зосимы. Но оказалось, что здесь покоятся мощи схиигумена Германа. Вскоре была обнаружена и могила основателя пустыни, она оказалась как раз под тем местом, где возносились песнопения и молитвы ко Господу. Братия приступила к расчистке. Чтобы выйти к склепу, необходимо было сдвинуть тяжёлую надгробную плиту из белого камня. Когда это сделали, все присутствовавшие почувствовали необычайное благоухание (напоминавшее, как свидетельствуют очевидцы, запах свежего сотового меда). Камень с надписью «Схимонах Изосима» - часть плиты, возложенной в 1851 г. на могилу старца генералом Волковым, - был поставлен в изножие могилы.

    В настоящее время пустынь возрождается. 13/26 июля 1994 г. состоялась канонизация преподобного Зосимы как местночтимого святого. В 2000 г. канонизирован на всецерковном уровне преподобный Алексий и как местночтимый святой - преподобный Герман.

    В монастырь после его открытия стали поступать иконы, личные вещи старцев и другие святыни. Возвращена Тихвинская икона Божией Матери XVIII в., чтимая в обители до её закрытия. Родственники старца Алексия передали в пустынь икону Спасителя XIX в., находившуюся в келье старца, а также его параман (часть облачения монахов, четырехугольный плат с изображением распятия, с Голгофой и орудиями Страстей Господних, параман надевался под подрясник) и крест с его могилы. В обитель переданы частицы мощей преподобномученицы великой княгини Елисаветы Феодоровны. А совсем незадолго до торжеств прославления основателя пустыни старца Зосимы и перенесения мощей старца Алексия, 1 июля 1993 г., монахиня Анна (Васильева), духовная дочь зосимовского старца Агафона (в схиме Игнатия), передала в дар обители Смоленскую икону Божией Матери в серебряном окладе, список XVII в. Икона долго хранилась у матушки, и она, желая передать её какому-нибудь храму, в молитвах просила Владычицу указать место, где Ей угодно пребывать. Когда к ней пришла весть о возрождении Зосимовой пустыни, мать Анна усмотрела в этом указание на волю Пресвятой Богородицы, которую тотчас исполнила.

    С военнослужащими воинской части, расположенной на территории обители, сложились добрые отношения, солдаты помогали насельникам восстанавливать пустынь. Один взвод был сформирован из учащихся московских духовных школ и из православных призывников из Москвы и близлежащих областей. Православные воины участвовали в праздничных богослужениях, пели на клиросе, занимались иконописью.

    18 июля 1994 г., в день памяти преподобного Сергия, Владимирский епархиальный съезд рассмотрел материалы к канонизации старца Зосимы. 26 июля в Смоленской Зосимовой пустыни состоялось торжество прославления святого угодника Владимирской земли как местночтимого святого. Торжество возглавил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. В храме впервые было воспето величание вновь прославленному святому.

    Так свершились чаяния многих поколений почитателей блаженного старца. Владыка Евлогий передал патриарху образ новопрославленного святого от раки его мощей. Одновременно произошло и ещё одно знаменательное событие - мощи старца Зосимовой пустыни иеросхимонаха Алексия перенесены из Сергиева Посада в его родную обитель, где он подвизался более четверти века, и отныне будут покоиться в Смоленском соборе рядом с мощами преподобного Зосимы. Патриархом совершена панихида по иеросхимонаху Алексию. Восстановлены и здания обители. На восстановленных главах Смоленского собора вновь сияют кресты.

    В начало



    Как вылечить псориаз, витилиго, нейродермит, экзему, остановить выпадение волос
     
    Навигация
    Rambler's Top100