Клины. Покровская церковь

Дата публикации или обновления 14.10.2021
  • Храмы Владимирской области
  • Создано с использованием книг протоиерея Олега Пэнежко.
  • Города: БоголюбовоВладимирКиржачМуромПокровСуздальЮрьев-Польский
  • Храмы Владимирской области.
    Киржачский и Кольчугинский районы

    С. Клины.

    Церковь Покрова Божией Матери

    Село Клины - родовая вотчина бояр Романовых. Селом владел боярин Никита Романович Юрьев-Захарьин (ум. 1586), сын Романа Юрьевича Захарьина и его жены Иулиании Феодоровны, любимый шурин царя Иоанна Грозного (царь был женат первым браком на его сестре Анастасии Романовне). Никита Романович редко бывал в Клинах и других своих вотчинах, он был воеводой, деятельным строителем обороны южной окраины Московского государства, победоносным воеводой в Ливонских походах, заботливым и справедливым по отношению к служилым людям, находившимся под его началом.

    В 1547 г. на свадьбе царя Ивана Васильевича с Анастасией Романовной Никита Романович, как один из братьев невесты, был «спальником» и «мовником». 3 ноября того же 1547 г. на свадьбе князя Юрия Васильевича с княжной Ульяной Дмитриевной Палецкой у постели была его жена Варвара Ивановна, а сам он должен был спать у постели князя Юрия, ездить с князем и мыться с ним в мыльне.

    В 1547-1548 гг. в неудачном Казанском походе, продолжавшемся с 11 декабря 1547 г. до 7 марта 1548 г. (вследствие оттепели войска должны были вернуться в Москву), Романов находился рындой у царя. В 1552 г. во время взятия Казани он, вероятно, был с царём, так как князь Курбский в своей «Истории» упомянул, что шурья, то есть Данило и Никита Романовичи, посоветовали царю немедленно вернуться в Москву.

    В 1559 г. во время Ливонского похода он был товарищем князя Василия Семёновича Серебряного в передовом полку, а затем князя Андрея Ивановича Ногтева-Суздальского в сторожевом полку, где упоминается уже в чине окольничего. В 1560 г. в Разряде сказано: «А наперёд больших бояр и воевод ходили в войну: в большом полку боярин князь Василий Семёнович Серебряный, да окольничий Никита Романович Юрьев». В 1562 г. ему пожаловано боярство. Весной 1564 г., по крымским вестям, он назначен быть в Кашире вторым воеводой правой руки, товарищем к князю Ивану Феодоровичу Мстиславскому; вторым воеводой в левой руке был князь Андрей Иванович Татев. Воевода большого полка князь Иван Дмитриевич Вельский писал государю, что князь Татев «списков не взял», а сам князь Татев писал государю, что ему «в левой руке быти не мочно для Никиты Романовича, что Никита в правой руке». Царь ответил обоим, чтоб он «списки взял и в левой руке был, а меньши ему Никиты быти пригоже».

    По «тайной росписи» Никита Романович должен был идти со сторожевым полком «с берега» навстречу к царю Ивану Васильевичу. В августе того же 1564 г. он вызван из Каширы в Москву для переговоров с литовским гонцом; из Коломны одновременно вызван князь И.Д. Вельский. В том же году, в случае прихода крымских людей на Украину, Романов назначен был в числе других бояр остаться в Москве. В начале 1565 г., когда царь Иван Васильевич разделил Московское государство на «опричнину» и «земщину», он оставил Никиту Романовича членом Земского правления.

    В мае 1565 г. Никита Романович подписался под грамотой об отправке посольства в Ногайскую орду к её новому владетелю Тип-Ахмету, сыну умершего в 1563 г. Измаила, заклятого врага крымского хана Девлет-Гирея.

    В 1566 г., после смерти своего брата Даниила Романовича, он был сделан дворецким и получил звание наместника тверского. Из грамот от 15 января и 11 марта 1566 г. видно, что Иоанн Грозный, прогневавшись на своего двоюродного брата, князя Владимира Андреевича, дал ему вместо старинных его городов Старицы и Вереи с волостями свои два города Дмитров и Звенигород, тоже с волостями. Со стороны Иоанна при этой мене были бояре Иван Петрович Фёдоров и Никита Романович Юрьев, казначей Никита Афанасьевич Фуников и дьяк Путила Михайлов.

    С 7 мая по 15 сентября 1566 г. в Москве находилось посольство от польского короля Сигизмунда-Августа к царю Ивану Васильевичу: паны Хоткевич, Тишкевич и писарь Гарабурда; они желали заключения вечного мира, но ближняя Дума, состоявшая из князя Ивана Дмитриевича Вельского, Ивана Васильевича большого Шереметева и Никиты Романовича, решила толковать с ними лишь о перемирии. 2 июля 1566 г. была выдана послам грамота об отказе в перемирии, под ней подписался и Никита Романович.

    В 1567-1570 г. в Москву неоднократно приезжали посольства от польского короля, и каждый раз на долю Никиты Романовича выпадало вести с ними переговоры.

    В 1569 г. Романов по росписи от Польской Украины назначен товарищем в правой руке у князя Ивана Феодоровича Мстиславского, а в случае прихода крымских людей идти «за реку», то есть за Оку, с передовым полком. В 1570 г. оставлен на Москве, когда ратные люди были посланы «на берёг» по крымским вестям. В 1571 г. Никита Романович и Феодор Васильевич Шереметев ставили город на одном из полуостровов озера Нещерди, в нынешней Витебской губернии, близ границ Себежского и Невельского уездов.

    В 1572 г. в зимнем походе царя Иоанна в Великий Новгород и против шведов Романов был одним из воевод передового полка, затем оставлен в Новгороде, в числе городовых воевод. В 1573 г. он был вторым воеводой передового полка в Ливонском походе под Найду, а осенью этого года находился в Муроме во время сборов для похода под Казань; поход этот был отменён, так как «казанские люди в Муром добили челом и договор учинили о всём по государеву наказу». В том же году он был в «сидячих боярах» на свадьбе Арцымагнуса с княжной Марьей Владимировной.

    В январе 1574 г. царь Иван Васильевич снова послал Никиту Романовича в Ливонский поход товарищем ногайского мурзы Афанасия Шейдяковича в большом полку. Когда поход окончился, расписаны были воеводы по полкам «Литовской украйны», и вторым воеводой большого полка (первым воеводой был царь Симеон Бекбулатович) оставлен Никита Романович, а вторым воеводой в правой руке - князь Андрей Васильевич Репнин. Царь Симеон писал об этом царю из Новгорода, и государь ответил: «Велено на той службе быть без мест; а как служба минетца, и государь тогды дела их послушает». В мае 1574 г. Романов стоял с полком правой руки в г. Мышеге Тарусского уезда для прихода крымских людей. Незадолго до того, в феврале 1574 г., он назначен был вместо умершего князя Михаила Ивановича Воротынского начальником над сторожевой и станичной службой. Это назначение доказывает, что царь Иван признавал сторожевую службу одной из важных отраслей государственного управления и заботился, чтобы она и после князя Воротынского продолжала совершенствоваться. Никита Романович вызвал станичных голов, вожей и станичников, расспросил их об урочищах, где назначены станицы и разъезды по приговору князя Воротынского, и пожелал узнать их мнение, остаться ли при прежнем порядке или сделать изменения? По-видимому, распределение станичных разъездов и сторож осталось прежнее, но для поощрения станичников и сторожей Никита Романович счёл необходимым назначить им поместные оклады и денежное жалованье, что в том же году и было утверждено Боярской Думой.

    В 1575-1576 гг. линия украинских укреплений настолько подвинулась вперёд, что в неё поступили некоторые вновь выстроенные города, а многие прежде существовавшие пришлось укрепить и приспособить к пограничной службе. Вследствие этого Никита Романович вызвал в 1576 г., для новых расспросов, лиц, служивших на станицах и сторожах, и сделал некоторые изменения согласно с показаниями станичных голов; например, отменено было прежнее правило высылать сторожей в степь к 1 апреля и велено сообразоваться с временем открытия весны. По-видимому, тогда же было составлено расписание, из каких городов каким служилым людям быть на сторожах и на каком жалованье.

    В феврале 1577 г. «стоялые головы», бывшие на станичной службе в 1576 г., подали Никите Романовичу жалобу, что украинские воеводы назначают на «вторые и третьи перемены» людей плохо вооружённых, «худоконных» и неспособных для степной службы. Никита Романович доложил об этом царю и получил от него разрешение передать в ведение дьяков Разрядного приказа назначение боярских детей на станичную службу, на все три перемены.

    Украинским воеводам и осадным головам велено было высылать боярских детей в станицы не иначе как по вестям про воинских людей; «а без вестей бы станиц не посылати, и тем бы воинским людем истомы не чинили». Кроме того, для облегчения боярских детей не велено назначать на степную службу подряд два раза одних и тех же людей. Ближайший надзор за сторожами поручен осадным головам, которые обязывались следить за исправностью службы и выезда сторожей и подвергались ответственности за недосмотр. После строгого разбора украинских сторожей годные для сторожевой службы повёрстаны были добавочными поместными окладами и денежным жалованьем, а на место негодных выбраны лучшие из городовых служилых людей.

    В 1578 г. станичники подвинулись ещё вперед и оставили далеко за собой Дон и его притоки. Крымцы, преследуемые сторожами, прокладывали новые дороги, но сторожи разыскивали их и доносили московскому правительству, которое немедленно принимало надлежащие меры. В 1579 г. Никита Романович усилил отряды двух станичных голов и так распределил их разъезды, что крымцы должны были отказаться от нового пути через Калмиус. Станичная служба получила столь правильную постановку, что ежегодно доставляемые в Разряд росписи достигли поразительной точности. В первые два года царствования Феодора Иоанновича (1584-1585 гг.) сторожевая украинская служба оставалась без изменений, а с 1586 г., по приговору Никиты Романовича, линия укреплений выдвинулась в степь до Сосны и устья Воронежа и решено было выстроить два новых города - Ливны и Воронеж.

    В 1575 г., участвуя в Ливонском походе, Никита Романович взял г. Пернау и изумил жителей великодушием, предоставив им право добровольно присягнуть московскому царю или удалиться из города со всем своим имуществом. В декабре этого же 1575 г. приехали великие послы немецкого императора Иоганн Кобенцель и Даниил из Бухова. Их задержали в Дорогобуже, куда явились Никита Романович, князь Сицкий и дьяк Андрей Щелкалов с наказом от царя устроить съезжий двор и, «сославшись» с немецкими послами, съехаться с ними на том дворе и спросить от имени царя, за каким делом они приехали. Не раз уже под видом послов приезжали торговцы, которым оказывались почести, подобающие лишь послам. Иоганн Кобенцель и Даниил из Бухова ответили, что они приехали, чтобы подтвердить прежний союз и уговориться о литовском деле и о всяком христианском прибытке; речи императора они желали передать самому Царю.

    В 1577 г. Никита Романович был снова назначен участвовать в Ливонском походе; в Новгороде по росписи у него должны были собираться к Преполовению костромичи, галичане, вотская и обонежская пятины. Весной царь Иоанн прибыл в Новгород с обои ми царевичами, и Никита Романович должен был предводительствовать правой рукой.

    В том же 1577 г. он был в числе судей для разбора местнических счётов по челобитью Фомы Афанасьевича Бутурлина на Ивана Васильевича Шереметева Меньшого; суд не состоялся, так как Шереметев погиб в сражении под Колыванью (Ревелем). В конце 1578 г. начались сильные приготовления к войне со Стефаном Баторием, во главе бояр и приказных людей из земщины показан Никита Романович.

    В 1580 г. царь Иван Васильевич обратился к папе Григорию XIII с просьбой о посредничестве между Россией и Польшей. Папа послал для ведения дипломатических переговоров известного иезуита Антония Поссевина, который и был неоднократно принят царём Иваном Васильевичем в Старице с 20 августа по 12 сентября 1581 г. После того Поссевин поехал в Польшу, откуда послал царю Ивану гонцов с грамотами. В ноябре царь с семьёй находился в Александровской Слободе; 9 ноября там были и Никита Романович с дьяком Андреем Щелкаловым; государь думал с ними о польских делах, и между прочим было приговорено, чтобы царь переехал в Москву в среду 15 ноября, ввиду предстоявшего приезда литовского гонца от Стефана Батория. После отъезда из Александровской Слободы Никиты Романовича и дьяка Щелкалова сильно занемог царевич Иван Иванович вследствие удара, нанесённого ему отцом в порыве гнева, железным посохом. Царь растерялся, но надеялся на выздоровление сына.

    Вот что он писал 12 ноября: «От великого князя Ивана Васильевича всеа Руси боярину нашему Никите Романовичю Юрьеву да дьяку нашему Ондрею Щелкалову - которого вы дня от нас поехали, тово дни Иван сын разнемогся и нынече конечно болен, и что есмя с вами приговорили, что было нам ехати к Москве в середу заговевши, - и нынече нам для сыновни Ивановы немочи ехати в середу нельзя, и вы б о том помыслили, как тому быти, что король гонца своего прислал, а велит делати наскоро, и вы б к нам отписали, как о гонце о королеве быти, а нам, докудова Бог помилует Ивана сына, ехати отсюда невозможно. Писал в Слободе, лета 7090, Ноября в 12 день». На другой же день боярин Никита Романович и дьяк Щелкалов ответили царю. В начале отписки, как это было принято, повторялось содержание царской грамоты. Дальше следовало: «И мы холопи твои поговорили: Литовского для гонца тебе, государю, ехати не пригож, покаместа Бог Свое милосердие подаст облехченье государю нашему царевичю князю Ивану в его болезни. А про гонца, государь, про Литовского весть переновилась... послан он в Новгород ко князю Ивану Голицыну с товарищи от папина посланника от Онтонья (Поссевина) с листом». Из этой отписки видно, что Никита Романович и дьяк Щелкалов не придали особого значения болезни царевича. 14 ноября они вместе с другими боярами «сидели» в Москве о посольском деле и лишь 15-го или 16-го были вызваны в Александровскую Слободу и привезли с собой медиков. Помочь царевичу оказалось невозможно, и 19 ноября он скончался.

    Вскоре после погребения царевича, 27 ноября 1581 г., Никите Романовичу пришлось делать распоряжения и рассылать грамоты, чтобы были наготове со всей службой стрелецкие голова и сотники, назначенные в случае заключения мира с Польшей ехать в города Холм, Луки Великие, Невль и Заводочье. В 1582 г., 18 февраля, Антоний Поссевин был принят в Москве царём Иваном Васильевичем; в «ответе» с ним назначены быть Никита Романович, два думных дворянина и дьяки. В 1583 г. приехал в Москву английский посол Боус, чтобы выхлопотать англичанам исключительное право входа с товарами во все беломорские пристани и жалованную грамоту английским купцам на беспошлинную торговлю.

    В «ответе» с ними были Никита Романович, Богдан Яковлевич Вельский и дьяки Андрей Щелкалов и Савва Фролов. После долгих переговоров царь велел передать Боусу окончательное решение, которым тот остался недоволен: к пяти пристаням дозволялось приставать только англичанам; к Пудожемскому устью - испанцу Ивану Белобороду; к Коле - французам. Вскоре после того умер царь Иван Васильевич, оказывавший Боусу, по собственному его выражению, милость, жалованье и честь великие, свыше его достоинства. По вступлении на престол Феодора Иоанновича отношение к нему изменилось: он был, как позднее сам говорил русскому посланнику в Лондоне, и «опозорен, и обезчестен и не чаял себе живу быти от бояр, ото князя Ивана Мстиславского да от Шуйских, да от Никиты Романова, да от диака Ондрея Щелкалова».

    Если он остался жив, то только благодаря заступничеству Бориса Годунова, с великим жалованием и честью отпустившего его в Англию. По словам Боуса, англичане не получили исключительного права торговли в России потому, что голландцы приобрели расположение трёх главных царских советников - Никиты Романовича, Богдана Вельского и Андрея Щелкалова. Голландцы будто бы подносили им беспрестанно подарки и заняли у них большие суммы денег из 25% годовых.

    Боус указывал на это как на благовидную взятку, но в конце XVI в. размер роста определялся в заёмных кабалах, «как идет в людях, на пять шестой», то есть обычно был высок, равняясь 20 процентам. Перед смертью царь Иван Васильевич поручил своих сыновей Феодора и Димитрия нескольким приближённым и именитым людям; во главе этих лиц, несомненно, стоял Никита Романович, который, но единогласному указанию современников, занял первое место при дворе своего племянника, царя Феодора. Кроме того, большим значением пользовались шурин царя Борис Годунов, князь И.О. Мстиславский и дьяки Щелкаловы. Никита Романович находился в родстве, хотя и дальнем, с Борисом Годуновым, так как отдал свою дочь Ирину замуж за Ивана Ивановича Годунова, троюродного его племянника; будучи женаты на двух родных сестрах, княжнах Горбатых-Шуйских, Никита Романович и князь Иван Феодорович Мстиславский были свояками; к Щелкаловым Никита Романович относился весьма дружелюбно, так как ценил в них ум и выдающиеся государственные способности. Из этого ясно, что в первые месяцы царствования Феодора, пока Никита Романович был здоров, власть сосредотачивалась в кружке лиц, которые находились между собой в родственных и дружеских отношениях. Когда, вскоре после смерти Иоанна Грозного, произошёл в Москве мятеж и народная толпа требовала выдачи Вельского, обвиняя его, что он извёл царя Ивана и намерен извести и Феодора, к народу вышли для увещания князь Иван Феодорович Мстиславский, Никита Романович и дьяки Щелкаловы.

    В августе 1584 г. Никита Романович сильно занемог и не был уже в состоянии принимать участие в делах правления. Чувствуя приближение смерти, он взял с Бориса Годунова клятву «соблюдать» его детей и вверил ему попечение о них; один из современников свидетельствует, что Борис «клятву страшну тем сотвори, яко братию и царствию помо-гателя имети».

    Во всё царствование Феодора Годунов, действительно, имел Романовых в «завещательном союзе дружбы», как выразился писатель того времени князь И.М. Катырев-Ростовский, женившийся в 1608 г. на дочери Феодора (Филарета) Никитича, Татьяне, следовательно, хорошо осведомленный обо всём, что касалось Романовых. Никита Романович принял пострижение и даже схиму перед кончиной. В Новоспасском монастыре в памятнике написано: «Лета 7094 (1586), апреля в 23 день, представися раб Божий болярин Никита Романович Юрьев-Захарьин, во иноцех Нифонт схимник».

    От первого брака с Варварой Ивановной Ховриной у Никиты Романовича не было детей. От второго брака с княжной Евдокией Александровной Горбатой-Шуйской он имел шесть сыновей и шесть дочерей: Феодора (впоследствии патриарха Филарета), Александра, Михаила, Ивана, Василия и Льва. Дочери его: Иулиания умерла во младенчестве; Анна была замужем за князем Феодором Ивановичем Троекуровым; Евфимия - за князем Иваном Васильевичем Сицким (обоих, жену и мужа, постригли при царе Борисе в монашество); Марфа - за князем Борисом Камбулатовичем Черкасским; Ирина - за боярином Иваном Ивановичем Годуновым; Анастасия - за боярином, князем Борисом Михайловичем Лыковым. Сыновья Никиты Романовича были известны в конце царствования Феодора Иоанно-вича, а также и при царе Борисе, под именем Никитичей, что указывает на их сплочённость и дружбу. Они-то и стали называться не Захарьиными и не Юрьевыми, а Романовыми по своему деду Роману Юрьевичу.

    После Никиты Романовича селом владел его старший сын, боярин Фёдор Никитич Романов-Юрьев (1553-1633, в монашестве Филарет, патриарх Московский и всея Руси). Предполагают, что он родился от второго брака Никиты Романовича между 1554 и 1560 г. В детстве он получил хорошее образование и научился даже латинскому языку по собранию латинских речений, написанных для него славянскими буквами одним англичанином. Двоюродный дядя царя Феодора, любознательный и начитанный, весёлый и приветливый, красивый и ловкий, соединявший любовь к книгам с любовью к развлечениям и нарядам, он играл в молодости видную роль, пользуясь одинаковой популярностью и у соотечественников, и у иностранцев.

    Он женился на дочери бедного костромского дворянина Ксении Ивановне Шестовой и имел 5 сыновей и одну дочь. Из всех детей его пережил только сын Михаил, избранный на царство.

    В 1586 г. Фёдор Никитич упоминается как боярин и наместник нижегородский, в 1590 г. участвовал в качестве дворового воеводы в походе на Швецию, в 1593-1594 гг. в звании наместника псковского вёл переговоры с послом императора Рудольфа, Варкочем. В 1596 г. был воеводой в правой руке. По смерти царя Феодора народная молва называла Фёдора Никитича ближайшим законным преемником престола; в Москве ходили слухи, что покойный царь перед смертью прямо назначил его своим преемником. Борис Годунов, сев на царство, оправдывался перед ним ссылкой на народное избрание и обещал держать его главным советником в государственном управлении. Фёдор Никитич подписался под избирательной грамотой Бориса.

    В 1601 г., во время разгрома фамилии Романовых царём Борисом Фёдор Никитич был пострижен в монахи под именем Филарет и сослан в Антониев Сийский монастырь; жена его, постриженная под именем Марфы, сослана в Заонежские погосты, а малолетний сын Михаил (будущий первый царь из династии Романовых- Михаил Феодорович) и дочь Татьяна заточены в Белоозеро с тёткой Настасьей Никитичной. Позднее дети перевезены в с. Клины. Жизнь Филарета в монастыре была обставлена очень сурово: пристава пресекали всякие сношения его с внешним миром, изнуряли грубым соглядатайством и мелочными притеснениями, жалуясь в то же время в Москву на его запальчивый нрав.

    С появлением в 1605 г. известий о движениях Лжедмитрия, Филарет стал высказывать надежду на скорые перемены в своей судьбе. 30 июня 1605 г. Лжед-митрий возвёл Филарета в сан ростовского митрополита. Филарет редко наезжал в свою митрополию, проживая большей частью в Москве, где жили старица Марфа и дети Михаил и Татьяна. По воцарении Василия Шуйского Филарет ездил в Углич открывать мощи царевича Дмитрия.

    В 1609 г. Ростов подвергся нападению тушинцев; Филарет, запершийся с народом в соборе, был схвачен и с бесчестием отправлен в Тушино. Однако Тушинский вор по мнимому своему родству с Филаретом назначил его Патриархом всея Руси. В качестве наречённого патриарха Филарет рассылал грамоты по церковным делам в области, признававшие власть Тушинского вора, а после его бегства в Калугу участвовал в переговорах тушинцев с польским королём о приглашении последнего на русский престол.

    Когда Рожинский в марте 1610 г. сжег Тушино, отряд польских тушинцев, отступивший к Иосифо-Волоколамскому монастырю, захватил с собой и Филарета. По разбитии этого отряда русским войском он получил свободу. По свержении Шуйского Филарет, по указанию Жолкевского, желавшего удалить из Москвы наиболее влиятельных лиц, был назначен вместе с князем В.В. Голицыным в посольство к польскому королю Сигизмунду для заключения договора о вступлении на русский престол Владислава. Переговоры не привели ни к чему, и по получении известия о приближении Москве ополчения Ляпунова, Трубецкого и Заруцкого послы были арестованы. Филарет пробыл в плену у поляков до 1619 г.

    В 1612 г. Марфа, выпущенная поляками из Кремля во время осады его войсками второго ополчения, уехала с сыном в свою костромскую вотчину Домнино. 14 марта 1613 г. она принимала в Костромском Ипатьевском монастыре соборное посольство и, сначала несколько раз отказавшись, всё-таки благословила сына на царство.

    По-видимому, уже тотчас по воцарении Михаила Феодоровича был решён вопрос об избрании Филарета в патриархи. Ещё до его возвращения он именовался в правительственных актах и на церковных антиминсах митрополитом не ростовским, а всея Руси. После Деулинс-кого перемирия 1 июня 1619 г. на р. Поляновке под Вязьмой совершился размен пленных; Филарет был обменен на польского полковника Струся. 14 июня он въехал в Москву, торжественно встреченный сыном. Через несколько дней собор русского духовенства предложил Филарету сан патриарха, и 24 июня он был посвящен. С этим саном Филарет совместил сан великого государя, чем поднял до высшей степени государственное значение патриархата. Установилось настоящее двоевластие, царь и патриарх оба писались государями; правительственные дела решались обоими государями, а иногда Филарет решал их единолично, даже без ведома царя. В качестве правителя Филарет показал себя крутым и властолюбивым.

    Он быстро обуздал своеволие людей, приблизившихся в его отсутствие к трону сына и самовольно отдаливших от царя его невесту Хлопову. Грамотина и других. На соборе 1619 г. он выдвинул вопрос о составлении новых писцовых и дозорных книг и о вызове в Москву выборных людей от духовенства, дворянства и посадских людей для подачи заявлений о местных нуждах населения. Он руководил дипломатическими сношениями и между прочим составил «тайнопись» - шифр для дипломатических бумаг.

    Патриаршая деятельность Филарета состояла в энергичной охране чистоты православия, в развитии печатания богослужебных книг и в реформе церковной администрации. Строгое преследование религиозного вольнодумства и нравственной распущенности выразилось в мерах, принятых против князя Хворостинина, в распоряжениях о прекращении кулачных боёв, развратных скопищ, четверобрачия, некоторых языческих обрядов (кликания коляды, овсеня), в грамотах сибирскому архиепископу и Соловецкому монастырю о пороках и непорядочной жизни мирян и монахов. Нередко в своих мерах по охране чистоты православия Филарет, за отсутствием богословского образования, переходил границы необходимости.

    Так, он настойчиво требовал перекрещивания обращающихся в православие латинян и в 1620 г. на соборе духовенства осудил мнение крутицкого митрополита Ионы, находившего в этих случаях достаточным совершение одного миропомазания. Патриарх Филарет установил перекрещивание белорусов, выходящих из Польши и Литвы, хотя бы они и считались там православными.

    В 1627 г. по приказанию печатанию и исправлению книг патриарх уделял много внимания. В самом начале своего правления Филарет по представлению патриарха иерусалимского Феофана возбудил пересмотр дела о справщиках Дионисии, Арсении и Иване Наседке, незадолго перед тем обвинённых за исключение из Требника слов: «и огнем» в молитве на Богоявление. Собор в присутствии Филарета, Феофана и государя оправдал справщиков и по получении разъяснительных грамот от других патриархов прибавка: «и огнем» была окончательно вычеркнута из Требника.

    В 1620 г. Филарет возобновил типографию на Никольской, на старом печатном дворе, и устроил особое помещение (правильню для работ справщиков, а также положил начало знаменитой впоследствии типографской библиотеке, сделав распоряжение о доставке в неё из городов древних харатейных книг. Московская типография при Филарете выпустила много изданий - все 12 миней месячных и ряд богослужебных книг, причём некоторые были свидетельствованы самим патриархом. Филарет привлёк к работе более образованных справщиков, сличавших тексты с древними славянскими рукописями, а иногда и с греческими. Книги рассылались по городам в церкви, монастыри и торговые лавки по цене, в которую обошлось их печатание, без прибыли, а в Сибирь - безвозмездно.

    В 1622 г. Филарет, устав для отправления праздничных богослужений и церковных торжеств, а также «Поучение великого господина на поставление митрополитам, архиепископам и епископам»; ему же приписывают «Поучение на поставление архимандритам, игуменам и священникам» и «Поучение игуменьям». Патриарх заботился и о насаждении школ, призывал архиепископов к учреждению училищ при архиерейских домах, сам завёл в Чудовом монастыре греко-латинское училище, порученное Арсению Глухому.

    В 1632 г. приехавший в Москву протосингел александрийского патриарха Иосиф был оставлен Филаретом в Москве для перевода книг и для устройства греческой школы.

    Важный след оставила деятельность Филарета в области церковного управления. Двор патриарха устроился при нём; организовывался класс патриарших дворян и детей боярских, верстаемых поместными окладами. Патриаршие вотчины значительно увеличились покупками и царскими пожалованиями. Власть патриарха над населением этих вотчин была расширена царской грамотой 20 мая 1625 г., которой уничтожались все прежние несудимые грамоты отдельных церквей и монастырей патриаршей области, и патриарх получал право судить и ведать духовное и крестьянское население этой области во всяких делах, кроме татьбы и разбоя. Управление патриаршей областью облеклось при Филарете в правильные формы, аналогичные светским государственным учреждениям. Возникли патриаршие приказы: Судный, или Разряд, - для судебных дел, Приказ церковных дел - по делам церковного благочиния, Казённый - ведавший сборы с духовенства, и Дворцовый - заведовавший хозяйством патриарших вотчин. В каждом приказе сидел патриарший боярин с дьяками и подьячими. Дела решались с доклада патриарху.

    Энергичная устроительная деятельное Филарета не ограничивалась одной патриаршей областью. Во всём государстве производились подробные описания церковных и монастырских имуществ, пересмотр и подтверждение жалованных грамот, выданных монастырям, новые пожалования их землями.

    В 1620 г. открыта новая Тобольская епархия. При Филарете состоялась канонизация двух святых - Макария Унженского (1619) и Авраамия, епископа чухломского и галицкого (1621).

    В 1625 г. персидский шах прислал часть ризы Господней, которая была поставлена в ковчеге в Успенском соборе. При Филарете возобновились прерванные в эпоху смуты сношения Москвы с греческой и восточными православными церквами и приезды в Москву за милостыней многочисленных представителей духовенства этих церквей. Филарет скончался в 1633 г., около 80 лет от роду. Селом владел боярин Иван Никитич Романов по прозванью Каша (ум. 1640). Он был есаулом в Шведском походе царя Феодора Иоанновича (1590), стольником в 1591 г.

    В 1599 г. при приёме шведского королевича Густава был чашником у царя Бориса. При опале на Романовых при царе Борисе Годунове в 1601 г. Иван Никитич был сослан в Пелым, где его держали прикованным к стене в одной избе с братом Василием. После смерти Василия Никитича, в 1602 г., Иван Никитич в конце мая был переведён в Нижний Новгород, а осенью отправлен под конвоем в родовую вотчину Романовых с. Клины. По некоторым источникам, в то время в Клинах находился его племянник, будущий царь Михаил Фео-дорович. Освобождён Иван Никитич Лжедимитрием I и пожалован в бояре.

    В 1606-1607 гг., при царе Василии Шуйском, Иван Никитич - воевода в Козельске, разбил на р. Вырке воеводу Лжедимитрия II князя В.Ф. Масальского.

    В 1610 г. вошёл в состав боярского правительства (Семибоярщина) и до октября 1612 г. находился в осаждённой Москве. На соборе 1613 г. был одним из кандидатов на царский престол. При царе Михаиле Феодоровиче, своём племяннике, играл важную роль в управлении государством, был одним из руководителей внешней политики.

    От Ивана Никитича село перешло к сыну Никите, который начал службу в 1639 г. стольником, в 1644 г. на приёме принца датского Вольдемара был чашником за столом государя, в 1645 г. вдень венчания на царство Алексея Михайловича пожалован из стольников прямо в бояре, был любимцем москвичей и в 1648 г. остановил народное восстание: москвичи были недовольны родственниками царского тестя Ми-лославского - судьёй Земского приказа Леонтием Плещеевым и главой Пушкарского приказа Траханиотовым, наживавшимся за счёт казны. Толпа расправилась с Плещеевым и угрожала самому царскому дворцу. Воспитатель царя Морозов вышел на крыльцо и пытался успокоить толпу, в его адрес послышались угрозы, что и его ждёт участь Плещеева.

    На следующий день для защиты дворца был вытребован отряд служилых иноземцев, а к народу царь выслал Никиту Ивановича Романова. Никита Иванович вышел к народу с непокрытой головой, держа шапку в руках, объявил, что царь обещает исполнить всё, что возможно, и уговаривал разойтись по домам. Потребовали выдачи Морозова и Траханиотова. Романов ответил, что они скрылись, но приняты меры к их розыску, и что когда их отыщут, то казнят. Толпа послушалась и разошлась. К нему присылали челобитные из разных городов, веря в его справедливое заступничество.

    В Польском походе 1654 г. Никита Иванович был при государе и умер в пути, «идучи с государевой службы». Он был очень богатым, но бездетным, после него осталось 22 500 рублей, много имущества, припасов. Царь многое взял в казну, многое взял патриарх Никон, много раздали по монастырям на помин души. У Никиты Ивановича были обширные вотчины, ему принадлежали городок Скопин и подмосковное Измайлово, которое царь взял себе.

    В 1688 г., гуляя в Измайлове, молодой царь Пётр Алексеевич заглянул в амбар, где лежали остатки имущества Никиты Ивановича, и увидел иностранное судно-английский ботик, который заинтересовал Петра. Этот ботик стал «дедушкой русского флота».

    Ныне существующая церковь Покрова Пресвятой Богородицы построена в 1777 г. в усадьбе графа Фёдора Алексеевича Апраксина (1733-1789), статского советника, первого владимирского губернского предводителя дворянства. С 1742 г. служил в лейб-гвардии Семёновском полку, вышел в отставку в 1758 г. в чине капитан-поручика.

    В советское время церковь была закрыта. В 1960-х гг. В. Солоухин писал о Клинах: «На выходе из села сохранилась церковка, которую началиломать, но потом спохватились и поставили на стене трафарет: "Памятник архитектуры. Охраняется законом"».

    Церковь заброшена, продолжает разрушаться, осыпаются лепные украшения потолка и стен. От усадьбы сохранился только парк. В центре его липы стояли плотным кольцом. От центра лучами расходятся длинные узкие аллеи, в которых почти темно.

    В начало



    Как вылечить псориаз, витилиго, нейродермит, экзему, остановить выпадение волос