Новосёлка-Кудрино

Рождественская церковь

Дата публикации или обновления 14.10.2017
  • Храмы Владимирской области
  • Создано с использованием книг протоиерея Олега Пэнежко.
  • Города: БоголюбовоВладимирКиржачМуромПокровСуздальЮрьев-Польский
  • Храмы Владимирской области.
    Город Александров и Александровский район.

    Церковь Рождества Христова

    Село Новосёлка-Кудрино.

    Ныне существующая каменная церковь Рождества Христова с приделом Введения во храм Божией Матери была построена в 1826 г. вместо деревянной, стоявшей на другом месте (в середине села). В 1859 г. устроена каменная с железными решётками ограда. Среди могил закрытого кладбища, что в центре села, был один бугор более возвышенный, его называли Шмарлиха. Это могила крестьянки с. Новосёлки Ксении Шмарлихи. Её муж во время моровой язвы 1770 г. был на заработках в Москве и, заразившись, по приезде домой умер сам и уморил двух дочерей. Все они были вытащены крестьянами для предания земле в лес. Ксения содержалась в своём доме под стражей из опасения, чтобы чума не распространилась на других. Тоскуя по мужу и детям, она зажгла свою хату, от которой сгорело почти всё село. После пожара никто не хотел принять зачумлённую Ксению в свой дом. Уже стояли осенние холода, когда её силой загнали в вырытую посреди села яму, куда ей подавали пищу, и после нескольких дней, не слыша больше её голоса, зарыли.

    В документах с. Новосёлка при р. Бачевке (Кудрино находится на другом берегу реки и в наше время слилось с с. Новосёлка) упоминается в 1517 г., Алексей Андреевич Чулков купил его у своего брата Ивана. В 1546 г. его сын Фёдор Алексеевич променял Новосёлку Троице-Сергиеву монастырю. Царь Иоанн Грозный отобрал село в опричнину, с тех пор оно было дворцовым. В Смутное время церковь стояла в запустении, новая деревянная построена только в 1632 г.

    В 1675 г. «у церкви поп Яков Федоров, у него в пономарях Ромашка 14 лет, Петрушка 12 лет, Никитка 8 лет».

    В 1784 г. церковь сгорела и на её месте была поставлена перенесённая из с. Новосёлки Переславского уезда, вотчины княгини Анны Голицыной, также деревянная церковь. Потомки попа Якова Фёдорова священствовали в Новосёлке почти 150 лет. В 1 -й трети XIX в. приход перешёл к о. Иоанну Кондратьевичу Елпатьевскому, женившемуся на дочери местного пономаря Степана Ивановича, сына предместника, священника Иоанна Яковлевича Кузьминского (прямого потомка попа Якова Фёдорова). Священник И.К. Елпатьевский, сын дьячка из с. Елпатьева Переславского уезда, студент богословия, определён в с. Новосёлки во священника в 1805 г.

    В 1847 г. к церкви с. Кудрино-Новосёлки был рукоположен во священника окончивший по 1-му разряду курс Владимирской духовной семинарии сын о. Иоанна, Иаков Иоаннович Елпатьевский. В 1850 г. в его доме было открыто церковноприходское училище. До 1853 г. он обучал крестьянских детей грамоте безмездно. С1861 по 1871 г. детей обучал пономарь Иван Кузьминский. В 1871 г. Асафом Ивановичем Барановым в селе открыто образцовое училище.

    С 1854 г. священник Иаков Елпатьевский назначен благочинным, в том же году награждён набедренником, в 1860 г. скуфьёй, в 1865 г. камилавкой, в 1869 г. орденом Святой Анны 3-й степени, в 1871 г. вступил в должность законоучителя при образцовом училище с. Новосёлки, в 1874 г. награждён наперсным крестом, в 1877 г. перемещён в с. Орехово (ныне г. Орехово-Зуево).

    В 1854 г. в с. Кудрино-Новосёлка, в семье священника о. Иакова Елпатьевского, родился сын Сергей (ум. 1933), в будущем врач и писатель. Он прожил полную труда, творческую, богатую впечатлениями жизнь. В Русско-турецкую войну 1877-1878 гг. он как военный врач был на Кавказском фронте, потом работал земским врачом, за помощь народовольцам выслан.

    В 1906 г. создал и возглавил Народно-социалистическую (трудовую) партию. Страдая от туберкулёза, он создал в Крыму сеть лечебных учреждений для бедных. В Первую мировую войну трудился в Земском союзе по организации помощи раненым воинам. Большую часть своей жизни Сергей Яковлевич наблюдал и потом увлекательно рассказывал в своих произведениях о местах, где бывал, и о людях, которых знал. В воспоминаниях о детстве говорится о жизни семьи сельского священника в начале 1860-х гг.: «Несмотря на своё название, наше село было старинное, давно оседлое, помнившее старые времена. И уклад жизни был старый, давний, медленно воспринимавший новое, толкавшееся в жизнь со всех сторон. Крепостными новосельские никогда не были. "Мы конюшенные, к царским конюшням были приписаны", - говорили новосельские крестьяне. Может быть, потому жилось им лучше, исправнее были постройки, крепче хозяйство, и даже физически они" выглядели крупнее и сильнее окрестных помещичьих крестьян.

    - Новосельские мужики гордые, - говорили в округе.

    Всё было старинное, крепкое, укладистое. Жили промежду себя, обходились сами со своими нуждами. Был общий промысел подсобный - разводили капусту, которая как-то особенно хорошо родилась на новосельской земле. И у многих были, кроме исконного полевого хозяйства, подсобные промыслы. Тоже старинные, вроде как наследственные. Соседняя семья испокон веку кузнечила; был бондарь - тоже и отцы занимались; сапожное дело всегда исправлял солдат николаевских времён, выходивший "вчистую". Как лесные люди, многие плотничали и столярничали, ходили по округе, пробирались и в Москву на заработки. Одна семья вся в церковных старостах ходила. По наследству передавалось. Мой отец и сосед-кузнец были, так сказать, общественными пивоварами - тоже от дедушек велось, - к Илье-пророку, нашему новосельскому празднику, на берегу реки взводились костры и в огромных котлах варилось мирское пиво - брага. С каждого двора вносились потребные продукты, и пиво потом соответственно распределялось.

    Помню, варились две браги - мужичья, где больше было хмелю и которая сливалась в бочки из-под водки, горьковатая и более крепкая, и бабья - густая и сладкая, которую мы, дети, особенно любили. Пьянства в селе не было. Пили больше брагу, водка появлялась только на свадьбах да в храмовые праздники, и то умеренно. По нашим местам, где между лесами расселились люди небольшими посёлками в 15-20 дворов, наша Новосёлка с шестьюдесятью домами была значительным селом, стягивавшим к себе окружные деревеньки, но кабака в селе никогда не было, и сколько ни приезжали целовальники с соблазнительными предложениями открыть кабак- сельский сход всегда отказывал. И ближайший кабак был за семь вёрст. Не было и лавки, если не считать сундук у одного крестьянина, из которого он продавал по воскресеньям во время хороводов, собиравшихся около его дома, стручки, пряники-жамки, подсолнухи - кажется, единственные товары, хранившиеся в его лавочке-сундуке. И не было особой нужды в лавке. Люди жили по-старому, обходились своими средствами. Девки на станах холсты ткали, приезжал крашенинник и красил холсты в синюю крашенину. Приходили осенью шерстобиты и валяли из домашней шерсти валенки. А купцы сами приезжали продавать и покупать. На Илью-пророка "торги" приезжали из города, и всё, в особенности по женской части, купить можно было: и ситчик, и полушалки, и всякую сряду.

    В определённое время приезжал "щепетильник", привозил всякую мелочь - иголки-нитки, напёрстки, зеркальца и Бову-королевича, и Еруслана, и божественные книжки, и иконы холуйского письма нашей же Владимирской губернии. Всё, что деревне потребно было. Осенью, когда заморозки начинались, приезжал клюквенник, голос звонкий у него был, и я сейчас помню, как, въезжая в село, он нараспев выкрикивал: "По клюкву! По клюкву! Девушки брали, красавицы брали, с кочки на кочку скакали... клюква удивительно крррупна". А летом бойкий скупщик выкрикивал: "Темнонису, темнонису! Копру, копру!" И мы, подростки, которые давно ждали его, сносили тмин - анис, у нас называвшийся копёр, - кажется, это шло, главным образом, на посыпку хлебных изделий в московских булочных, получали пятаки или меняли на сласти. Приезжали скупщики топлёного масла, яиц, ржи, овса. В город ездить нужды не было, разве невесту срядить либо по хозяйственной части что-нибудь необычное раздобыть. Ели своё, домашнее, разносолов не было. Во время моего детства чай пили в каких-нибудь трёх-четырёх домах, по большим праздникам. Чаю и сахару покупать не надо было.

    Бабушка часто рассказывала нам, детям, про прадедов, суровых лесных людей, строителей жизни, собирателей, скопидомов. Она блюла старый чин в доме. Женатый сын, имевший уже подраставших детей, не выходил из воли матери, старших в роде; сноха должна слушаться свекрови. Бабушка по старым заветам не позволяла моей матери кормить грудью детей в постные дни, чтобы не оскоромить их. И только когда умерли грудными первые два мальчика, мать взбунтовалась - мои дети, не ваши: как хочу, так и кормлю, и перестала разбирать постные дни. Это был первый бунт матери, за которым последовало много других бунтов, перестроивших нашу детскую жизнь. Младшие должны, по крайней мере внешне, оказывать всякое уважение старшим, а в последний день Масленицы перед Великим постом все кланялись друг дружке в ноги, прося друг у друга прощения.

    Детей нужно воспитывать в строгости и послушании, так указывал старый чин; целовали детей только на Пасху да в большие праздники. И бабушка, когда видела нас маленьких, облепивших мать, не соблюдавшую экономии поцелуев, сердито говорила: "Только и знает - лизаться". Должно быть, так же от дедушек-скопидомов повелось питание семьи. Оно было не то что скудное, а скупое. Несмотря на то, что всякой огородины запасалось много и хватало до следующего лета, по бабушкиному распорядку сначала ели только тёмные, наружные листы капусты, пока не подходила очередь кадки с белой капустой. Рыть молодую картошку до созревания считалось баловством и ущербом для хозяйства. Белый пшеничный хлеб - пшеницу у нас тогда не сеяли, муку надо было покупать на деньги, - который у нас назывался папушником, пекли только при гостях да в большие праздники, и был он как лакомство. Мясо тоже редко бывало за столом. Осенью резали борова и продовольствовались им по праздникам до весны, да осенью и на Красной горке, когда было много свадеб и причту полагалось полбарана, ели обильно. Даже молоко (было две коровы, давали довольно много) доставалось только самым маленьким детям, а взрослым только "забеляли" щи, да изредка давали гречневой каши. Соблюдались среды и пятницы, и в посты еда была скудная, и люди тощали. В особенности Великим постом не только ничего нельзя было скоромного, но даже постное масло - своё домашнее льняное - разрешалось только два раза во весь пост, и обыкновенная еда была - пустые щи, похлёбка, каша гречневая и ужасный гороховый кисель, после которого мы, маленькие, два-три дня животом маялись. Все радовались, большие и малые, когда за ужином подавались тюря - у нас называлась мурцовка - тёртая редька, квас, соль и порезанные куски чёрного хлеба, да ещё сладковатое блюдо из калины.

    По существу, наше хозяйство и уклад жизни были обычного тогда крестьянского типа наших мест. И насчёт домашнего чина, и по части питания. Также это было натуральное хозяйство, где деньги играли малую роль. Да, отец был священник, получал деньги за требы, но плата была ничтожная и малую роль играла в бюджете семьи. Бабушка рассказывала про своего деда, священника Кузьму, - может быть, оттуда и пошла бабушкина фамилия Кузьминская, - который служил по летам в церкви в лаптях, зимой в валенках и полушубке, строгий человек, бранивший с церковного амвона в проповедях свою грешную паству деревенскими нецеремонными словами, за что и был уважаем прихожанами... Новшества, которые входили в жизнь, волновали и сердили бабушку: начиналось баловство. Бабушка сердилась, что мать по воскресеньям печёт часто папушник (белый хлеб), что покупает девчонкам ситцы да бархотки, да сетки на голову, по-городскому начинает водить детей. "На брюхе-то шёлк, а в брюхе-то щёлк", - говаривала бабушка. И отец тоже, вместо того, чтобы осаживать мать, сам ещё стал баловаться. Каждое воскресенье самовар ставить. А потом и совсем пристрастился к чаю, стали уж и по будням пить».

    С 1877 по 1892 г. в селе служил о. Василий Снегирёв, перемещенный из с. Стебачево Суздальского уезда (рукоположен во священника в 1849 г., награждён камилавкой. В 1880-х гг. причт состоял из священника и псаломщика.

    В советское время храм закрыт и разорён.

    В начало



    Как вылечить псориаз, витилиго, нейродермит, экзему, остановить выпадение волос