Жизнеописание Филиппа, митрополита Московского и Всея Руси - продолжение

Дата публикации или обновления 01.11.2017
  • К оглавлению: жития святых

  • Этим воспользовались враги святого Филиппа — опричники Малюта Скуратов и Василий Грязной со своими единомышленниками, давно уже искавшие повода отомстить неутомимому обличителю их безобразий. Они умоляли Иоанна не выдавать их Филиппу, ради его речей не оставлять опричнину и обычного образа жизни. Старались внушить ему, что митрополит заодно с его врагами-боярами, которых он покрывает.

    Старания врагов святого Филиппа не остались бесплодными: царь не слушал настойчивого митрополита и, не обращая внимания на его обличения, продолжал прежний образ жизни. Мало того, жестокость его все более и более усиливалась, казни следовали за казнями, и опричники, ободренные безнаказанностью, наводили на всех ужас.

    В отчаянии граждане московские шли к митрополиту, со слезами молили его о защите.

    И святой Филипп, сам возмущенный до глубины души, один поддерживал в народе бодрость духа и веру в лучшее будущее.

    «Не скорбите, дети, — говорил святитель, — верен Господь. Он не попустит нам быть искушаемыми сверх сил и не даст нам погибнуть до конца; если враг человеческий и воздвигнул на нас брань, то вскоре на его же главу обратится. Не Господь ли сказал, что нужда есть прийти соблазном; обаче горе человеку тому, имже соблазн приходит (Мф. 18, 7). Здесь-то и уготованы нам венцы! Здесь-то и мне предстоит благой подвиг. Апостол говорит: “Не на лица зрит Бог” (Деян. 10, 34). Давид вооружает меня песнию: глаголах о свидениях Твоих пред цари и не стыдяхся (Пс. 118, 46). Все это, избранники Божии, случилось с нами по грехам нашим для нашего спасения и исправления. Вот секира лежит при корени, но помните, что не земные блага, а небесные обещал нам Бог. Я же радуюсь, что могу пострадать за вас, ибо вы — мой ответ пред Богом, вы — венец мой от Господа».

    После беседы со своим пастырем успокоенные и утешенные жители расходились по своим домам.

    Спустя несколько времени в воскресный день в Успенском соборе было митрополичье служение. Уже во время службы вдруг появились в храме царь с толпой придворных и опричников. И царь, и свита были в черных высоких шапках и черных рясах. Царь подошел к святому Филиппу, стоявшему на своем митрополичьем месте и ждал от него благословения. Три раза обращался он к святителю, но тот не отвечал ни слова, как бы не замечая присутствия царя.

    Наконец, бояре сказали: «Владыко святый, благочестивый государь, царь Иоанн Васильевич всея Руси пришел к твоей святости и требует от тебя благословения».

    Тогда святой Филипп, взглянул на царя и подойдя к нему, произнес: «Государь, кому поревновал ты, изменив благолепие твоего сана и облекшись в неподобающий тебе образ? С тех пор, как светит солнце на небе, не слыхано, чтобы благочестивые цари так возмущали собственную державу. Убойся Божия суда и постыдись своей багряницы! Полагая законы другим, для чего сам делаешь достойное осуждения? Правда царева в суде, по слову Писания; а ты лишь неправду творишь твоему народу. Как страждут православные! У всех народов, даже у татар и язычников, есть закон и правда, только у нас их нет; всюду находим милосердие, а в России и к невинным и праведным нет жалости. Мы, государь, приносим здесь чистую и Бескровную Жертву Господу о спасении людей, а за алтарем льется невинная кровь христианская. Хотя и образом Божиим возвеличен ты, однако же и ты смертный человек, и Господь взыщет все от руки твоей. Ты глубоко изучил Божественное Писание, отчего же не следуешь ему? Всяк не творяй правды несть от Бога и не любяй брата своего (1 Ин. 3, 10)».

    «Филипп, — с гневом сказал царь, — нашу ли волю думаешь изменить? Лучше было бы тебе быть единомысленным с нами». «Тогда к чему же вера наша? — отвечал ему святой, — напрасны и страдания Спасителя и

    Его заповеди, данные нам, если мы сами ныне рассыпем то, что нам даровал Господь, чтобы мы непорочно сие соблюдали. Не о тех скорблю, которые невинно предаются смерти, как мученики; я скорблю о тебе, пекусь о твоем спасении».

    Но Грозный уже не слушал слов праведника, в гневе махал рукой на святителя, грозил ему изгнанием и разными муками. «Нашей ли державе смеешь ты противиться? — кричал он, — увидим твою твердость». «Я пришлец на земле и переселенец, — тихо отвечал на это святитель, — как и все отцы мои подвизаюсь за истину благочестия и хотя бы мне пришлось и сана лишиться, и лютые страдания претерпеть, не смирюсь пред тобою».

    Вне себя от гнева вышел царь из храма, решив погубить своего обличителя. Но он еще не смел наложить рук на уважаемого всеми святителя. Нужно было прежде уронить его во мнении народном. Здесь открывалось широкое поле для всякого рода клеветников. Так, еще в соборе враги святого Филиппа, желая унизить его всенародно, подготовили на старца самую гнусную клевету, которую подучили произнести перед всеми юного чтеца домовой митрополичьей церкви.

    Выслушав отрока, Пимен Новгородский и другие епископы — угодники царские, как бы веря его словам с негодованием воскликнули: «Царя обличает, а сам делает гнусности».

    Услышав это, святой Филипп заметил Пимену: «Хотя ты и человекоугодничаешь и чужой престол домогаешься восхитить, но скоро лишишься и своего».

    Епископы, сочувствующие святому Филиппу, конечно понимали всю нелепость возведенного на него обвинения, но не смели сказать ни слова в его защиту; они только молили святителя простить невольного клеветника, который тоже со слезами на глазах сознался перед своим дядей — соборным экономом Харалампием, что говорил неправду по принуждению и из-за страха.

    Видя раскаяние отрока, добрый пастырь ласково сказал ему: «Буди к тебе милостив Христос и да даст тебе прощение; но и ты отпусти тем, которые тебя этому научили».

    Затем, обратившись к епископам, святитель сказал: «Вижу готовящуюся мне кончину, но знаете ли, почему меня хотят изгнать отсюда и возбуждают против меня царя? Потому что не льстил я пред ними, не дарил их богатыми одеждами и не угощал их пирами. Впрочем, что бы ни было, не перестану говорить истину, да не тщетно ношу сан святительский».

    После этого столкновения с царем святой Филипп переехал из Кремля в монастырь святого Николая Старого (ныне греческий монастырь на Никольской улице). Между тем ужасы опричнины продолжались как в столице, так и далеко за ее пределами. Как бы назло митрополиту царь дозволял себе всевозможные мерзости: казнил князя Василия Пронского, только что принявшего монашество, а сам неистовствовал в окрестностях Москвы: жег боярские села и усадьбы, увозил их жен и истреблял даже скот. Видя в святом Филиппе своего защитника, народ не оставлял его, а царь при встречах не мог говорить с митрополитом без раздражения.

    Наступило 28 июля — день святых апостолов Прохора и Никанора. В этот день по случаю храмового праздника перенесения иконы Одигитрии Смоленской митрополит совершал обычный крестный ход по стенам Новодевичьего монастыря.

    Присутствовал по обычаю и сам царь, окруженный толпой опричников. Когда крестный ход достиг святых ворот и остановился для прочтения святого Евангелия, святой Филипп обратился к народу, чтобы преподать «мир всем». Вдруг он заметил опричника, стоящего позади царя в татарской тафье. Негодование возмутило душу святителя, и, обратясь к царю, он сказал ему: «Когда совершается Божественное славословие и читается слово Божие, подобает внимать ему с открытой главой; с чего же эти люди следуют агарянскому обычаю — стоят с покрытыми главами? Не все ли здесь единоверцы?» «Как? Кто это такой?» — спросил царь. «Некто из твоей дружины, с тобой пришедшей», — отвечал ему святитель.

    Царь окинул взором свою свиту, но опричник уже успел снять и скрыть свою тафью. Это рассердило Грозного и он непременно хотел дознаться, кто учинил беззаконие. Несмотря на это, никто из присутствующих не посмел открыть виновного, потому что он был одним из любимцев царских. Приближенные же Иоанна сумели уверить его, что митрополит солгал, издеваясь всенародно над его царской державой. Тогда разгневанный царь стал грубо ругать святителя. Называл его лжецом, мятежником, клялся, что уличит его во всем. И с этого же дня начал проводить свое намерение относительно низложения святого Филиппа.

    Желая придать своему замыслу вид законности, Иоанн не задумался устроить показной суд над праведником. Ему хотелось, чтобы митрополит был низложен как бы за свое дурное поведение. С этой целью царь приказал схватить всех главных бояр и сановников митрополичьих. Их заключили под стражу, пытали, стараясь выведать что-нибудь недоброе о святителе, но ничего не допытались. Тогда, не надеясь найти оснований к обвинению святого Филиппа в Москве, где его жизнь, сиявшая добродетелями, была известна всем и каждому, послали на Соловки известных недоброжелателей Филиппа: Суздальского епископа Пафнутия, андрониевского архимандрита Феодосия и князя Василия Темкина с военным конвоем, как бы для расследования его тамошней жизни.

    Прибыв в Соловецкий монастырь, они употребили все — и ласки, и угрозы, и дары, и обещания почестей, чтобы найти между иноками лжесвидетелей на митрополита. Более всего старался Пафнутий, который не хотел слышать ни одного слова правды о святом. Обещанием епископского сана он привлек на свою сторону игумена Паисия, недостойного преемника святого Филиппа по игуменству. Примером настоятеля соблазнилось еще несколько легкомысленных иноков, а на других подействовали угрозами. Были, однако, благочестивые старцы в Соловецкой обители, которые, несмотря на все угрозы и даже мучения, не согласились лгать. Они единодушно свидетельствовали о непорочной жизни святого Филиппа и его отеческом попечении о спасении вверенной его надзору братии. Но послы царские не слушали их. Записав клеветы и лжесвидетельства на святителя и взяв с собой Паисия и других клеветников, они поспешили в Москву.

    Иоанн Грозный, которому немедленно были доставлены лживые обвинения против святого Филиппа, остался ими доволен и приказал собраться боярам и епископам в соборной церкви Успения для открытого суда над митрополитом.

    Это было 4 ноября.

    В назначенный час прибыли сам государь и невинно обвиняемый первосвятитель; облаченный в святительские одежды, предстал он на суд. Началось чтение доносов, но обвинителей налицо не было, ибо царь побоялся дать святому очную ставку с клеветниками. По прочтении доносов остановились, чтобы выслушать обвиняемого. Святой Филипп, считая излишним оправдываться, ибо знал, что его участь уже заранее решена, обратился к царю с такими словам: «Государь и великий князь! Ты думаешь я боюсь тебя или смерти? Нет! Лучше умереть невинным мучеником, чем в сане митрополита безмолвно терпеть все эти ужасы беззакония. Твори, что тебе угодно. Вот жезл пастырский, вот клобук и мантия, которыми ты хотел меня возвеличить. А вы, служители алтаря, — продолжал святитель, обращаясь к епископам, — пасите верно стадо Христово: готовьтесь дать ответ Богу и страшитесь Царя Небесного более, чем земного».

    Сказав эти слова, святой Филипп снял с себя знаки своего достоинства и хотел удалиться, но царь остановил его, сказав, что ему должно еще ожидать соборного определения, а не быть своим судьей. Принудил его взять обратно одежду святителя и еще служить обедню 8 ноября.

    Это был праздник Архангела Михаила. Митрополит Филипп в полном святительском облачении стоял на своем месте в Успенском соборе, готовясь в последний раз совершить Бескровную Жертву Господу.

    Вдруг с шумом растворились двери церковные и в собор вошел царский любимец Алексей Басманов с толпою воинов и опричников. Богослужение было прервано. Басманов приказал прочитать вслух перед всем народом царский указ и приговор собора о низложении митрополита, причем оглашены были и все клеветы на него. По окончании чтения пришедшие с яростью кинулись на святителя и стали срывать с него священные одежды. Святой Филипп не смутился духом и старался успокоить свой клир.

    «Дети, — говорил он, — прискорбно душе моей разлучение с вами, но я радуюсь, что терплю все это ради Церкви Божией. Настало время ее вдовства, ибо пастыри, как наемники, презираемы будут. Не удержат они здесь своей кафедры, не будут погребены во святой сей церкви Божией Матери».

    Накинув на плечи святого оборванную и грязную рясу простого инока, опричники вытолкали его из храма, били метлами по голове, посадили на дровни и, осыпая бранью и побоями, повезли в Богоявленский монастырь.

    Толпы народа, совершенно запрудив тесную Никольскую улицу, со слезами провожали своего архипастыря. Но он, мужественно перенося сие уничижение, с радостным лицом благословлял на обе стороны своих духовных чад, увещевая их хранить терпение и молиться Богу.

    Пред вратами обители святой Филипп в последний раз обратился к окружающей его пастве с утешительными словами: «Все это принял я ради вашего блага, чтобы умиротворилось смятение ваше. Если бы не любовь к вам, ни одного дня не хотел бы здесь оставаться, но удержало меня слово Божие: Пастырь добрый душу свою полагает за овцы (Ин. 10, 11). Не смущайтесь, все это от лукавого, но Господь, сие попустивший, нам помощник: Христос с нами, кого убоимся? Готов я пострадать за вас, и любовь ваша сплетет мне венец в будущем веке, ибо с болезнями сопряжена победа. Но умоляю вас, не теряйте надежды; с любовью наказывает нас Господь для нашего же искупления. Не от чужих страдания, а от своих; с радостью переносите от них скорби, ибо Господь велел добро творить ненавидящим нас и за них молиться. Бог же мира да устроит все на пользу по Своей благости».

    Приняв последнее благословение от святителя, народ в смущении разошелся по своим домам, а святой Филипп был заключен в обитель.

    Через несколько дней низложенного митрополита с таким же поруганием повезли на митрополию, чтобы объявить ему окончательный приговор. Здесь в присутствии царя и епископов соловецкий игумен Паисий со всей наглостью подтвердил все те обвинения против святого Филиппа, которые он со своими сообщниками ранее письменно представил царю. Святитель сказал Паисию, своему ученику: «Благодать Божия да будет на устах твоих, чадо, ибо льстивые уста против меня отверзлись. Не слышал ли Божие слово: Аще кто речет брату своему уроде, повинен есть геенне огненней (Мф. 5, 22). Вспомни и другое изречение Священного Писания: что посеет человек, то и пожнет, это слово не мое, а Господне».

    Поднялся шум. Святитель же стоял как агнец посреди волков. Его признали виновным в разных преступлениях и, между прочим, в волшебстве. Есть известие, что Иоанн Грозный, не удовлетворенный низложением митрополита, хотел еще осудить его на сожжение и только по ходатайству духовенства согласился оставить ему жизнь, определив вместо казни пожизненное заключение в монастыре.

    Но святого не страшила его собственная участь: в настоящую минуту, как и всегда, он болел сердцем за несчастную Россию. И снова в последний раз он обратился с увещанием к царю, умоляя его сжалиться над своими подданными и прекратить свои нечестивые дела: «Вспомни древних царей и князей и посмотри на нынешних. Те, которые добро творили, ублажаются поныне, а которые жестоко держали царство, те проклинаются. И ты, христолюбивый, подражай обычаям добрых».

    Не отвечая на слова Филиппу, Иоанн велел страже взять святого старца и посадить его в темницу. Царь знал, что его усердные слуги не будут щадить низложенного святителя. Действительно, они употребили все средства, чтобы скорее погубить своего единственного стойкого обличителя. Заключив престарелого страдальца в душную и грязную тюрьму, они сковали его по рукам железными оковами, ноги его забили в колоду, а на шею набросили тяжелые железные вериги. Наконец, думая уморить его голодом, целую неделю не давали ему пищи. Но узник, от юности привыкший к посту и воздержанию, все жил, находя подкрепление в молитве. И вот сами собой спали с рук и шеи праведного железные оковы и ноги его освободились от тяжелой колоды. Бояре, посланные царем узнать, жив ли еще Филипп, доложили ему о происшедшем. Но чудо не образумило Иоанна, и он воскликнул: «Чары, чары сотворил мой изменник».

    Затем, есть известие, царь приказал впустить к узнику голодного медведя и на другой день пришел сам в темницу, но к удивлению своему увидел, что святой Филипп невредимо стоит на молитве, а лютый зверь спокойно лежит в углу.

    После того святого страдальца перевели в монастырь Николы Старого, который и был назначен местом заключения для низложенного митрополита, причем на его держание было определено по четыре алтына в день.

    Желая как можно скорее изгладить в народе память о святом Филиппе, Иоанн Грозный поспешил назначить на освободившуюся кафедру нового митрополита. Выбор пал на слабого, хотя и доброго старца, троицкого архимандрита Кирилла; 11 ноября он был уже возведен на митрополию.

    Казалось бы, с устранением святого Филиппа злоба царя должна была утихнуть. Но раздраженный Иоанн еще не был удовлетворен и готовил невинному страдальцу испытания еще более тяжкие. Зная, чем можно более огорчить святого Филиппа, он начал жестокую расправу с близкими ему людьми. Один за другим десять родственников митрополита погибли в муках и пытках.

    А одному из них, любимому племяннику Филиппа, после жестоких истязаний отрубили голову. Царь велел зашить ее в мешок и отнести к заключенному святителю со словами: «Вот голова твоего сродника; не помогли ему твои чары».

    Святой Филипп с благоговением принял жестокий дар, положил окровавленную голову пред собою и, поклонившись до земли, со слезами поцеловал ее, потом сказал: Блажен, егоже избрал еси и приял, Господи (Пс. 64, 5).

    Терпение и мужество, с которыми святой Филипп переносил свои страдания, не вразумляли, а еще сильнее возмущали царя, тем более, что сочувствие народа было явно на стороне великого святителя. Поэтому Грозный решил удалить его из Москвы на заточение в Тверской Отрочь монастырь.

    Много страданий вытерпел святой Филипп в продолжение пути и заточения. Плохая одежда едва защищала его от мороза; часто по несколько дней не приносили ему пищи. Мало того, жестокий пристав Стефан Кобылин и другие сторожа обращались с ним грубо и порой бесчеловечно. Но святой Филипп все переносил с кротостью, ни разу с уст его не сорвалось ни одной укоризны по отношению к мучителям, ни одной жалобы на свои страдания.

    Прошло около года, как святой Филипп томился в заточении. В декабре 1569 года Иоанн Грозный двинулся с войском на Новгород, чтобы покарать его за мнимую измену. Он шел как на войну, все разоряя на пути. Когда же приблизился к Твери, вспомнил о заключенном здесь митрополите Филиппе и послал к нему злейшего из своих опричников Малюту Скуратова как бы за благословением.

    Святитель Филипп, предчувствуя свою кончину, еще за три дня до этого говорил окружающим: «Настало время совершения моего подвига; отшествие мое близко». И приобщившись Святых Таин, спокойно ждал своего конца.

    Малюта вошел в келлию и, смиренно кланяясь, сказал святому: «Владыко святый, подай благословение царю идти в Великий Новгород».

    Зная, зачем пришел посланец царский, святой Филипп ему ответил: «Делай то, за чем ты пришел ко мне, и не искушай меня, лестью испрашивая дар Божий».

    Сказав это, святой вознес к Богу свою предсмертную молитву. «Владыко, Господи Вседержителю, — так молился он, — приими с миром дух мой и пошли от пресвятыя славы Твоея мирного Ангела, наставляющего меня к трисолнечному Божеству, да не будет мне возбранен восход от начальника тьмы, и не посрами меня пред Ангелами Своими, но причисли меня к лику избранных, яко благословен во веки. Аминь».

    Малюта взял подушку и задушил ею святого Филиппа. Потом поспешно вышел из келлии и, сообщив о смерти его настоятелю и братии, стал укорять их в небрежении к узнику, который будто бы умер от чрезмерного угара в келлии.

    В ужас пришли собравшиеся иноки, когда узнали о смерти праведного старца, и от страха не могли произнести ни одного слова. Не давая им опомниться, Малюта приказал вырыть глубокую яму за алтарем соборной церкви и при себе погребсти многострадальное тело святителя Христова. Не было при этом ни звона колоколов, ни благоухания фимиама, ни, быть может, самого пения церковного, ибо злой опричник спешил скрыть следы своего преступления. И как только могила была сравнена с землей, он немедленно уехал из обители.

    Так окончил жизнь свою великий святитель Христов Филипп — борец за правду и страдалец за мир и благоденствие нашего отечества. 23 декабря 1569 года был днем его мученической кончины.

    Но недолго торжествовали враги святого Филиппа. Скоро гнев Божий постиг его гонителей. Бессердечный палач Малюта Скуратов немного после своего злодеяния был тяжело ранен, а потом и убит. Царь видимо тяготился преступлением и положил свою грозную опалу на всех виновников и пособников его казни. Несчастный архиепископ Новгородский Пимен по низложении с престола был отправлен в заключение в Веневский Никольский монастырь и жил там под вечным страхом смерти, а Филофей Рязанский был лишен архиерейства. Не остался забытым и суровый пристав святого — Стефан Кобылин: его постригли против воли в монахи и заключили в Спасо-Каменный монастырь на озере Кубенском. Но главным образом гнев царский постиг Соловецкий монастырь. Честолюбивый игумен Паисий вместо обещанного ему епископства был сослан на Валаам, монах Зосима и еще девять иноков, клеветавших на митрополита, были также разосланы по разным монастырям, и многие из них на пути к местам ссылки умерли от тяжких болезней. Как бы в наказание всей братии разгневанный царь прислал в Соловки чужого постриженника Варлаама, иеромонаха Белозерского Кириллова монастыря, для управления монастырем в звании строителя. И только под конец дней своих он снова вернул свое благоволение обители, жалуя ее большими денежными вкладами и вещами для поминовения опальных и пострадавших от его гнева соловецких монахов и новгородцев.

    Вернулись милости царя, но одна потеря была невознаградима для Соловецкой обители — лишение останков незабвенного ее настоятеля святого Филиппа. Прошло уже 20 лет со дня его кончины, и царский престол занимал не Грозный Иоанн, но кроткий и набожный сын его Феодор Иоаннович, а честное тело святителя Филиппа все еще покоилось в Тверском Отрочем монастыре. Горько скорбели об этом благочестивые иноки соловецкие, вспоминая неусыпные труды и попечения святого о благоустройстве их обители. Наконец решили просить своего настоятеля Иакова, чтобы он исходатайствовал пред царем позволение перенести останки святого Филиппа в родную ему обитель Соловецкую. Иаков и сам давно помышлял об этом и потому с любовью принял просьбу иноков, видя в ней как бы извещение Божие.

    Нимало не медля, он отравился в путь и, явившись к царю, сказал ему от лица всей братии соловецкой: «Благочестивый царь, даруй нам пустынного нашего гражданина Филиппа, изгнанного с своего престола наветами учеников и погребенного в чужом ему месте. От юности своей он нес труды вместе с отцами обители и ныне на нас висит клятва за то, что причинили ему неразумные. Твое же царское разрешение дарует нам опять благословение, которого мы лишились».

    Царь Феодор исполнил просьбу соловецких иноков и дал им грамоту к Тверскому епископу Захарии об отпуске мощей святого Филиппа на Соловки. Захария не мог ослушаться царского повеления и приказал настоятелю Отроча монастыря показать то место, где был погребен святитель. Когда раскопали могилу и вскрыли гроб, воздух наполнился благоуханием, которое разливалось от мощей, как бы от мира многоценного; тело святителя было найдено совершенно нетленным, и даже ризы его сохранились в целости.

    Со всех сторон стали стекаться граждане, чтобы поклониться страстотерпцу Христову. Растроганный епископ со слезами припал к гробнице святого Филиппа, умоляя его поминать в своих молитвах к Царю всех Богу тот град, в котором он довершил свой мученический подвиг и где много лет покоились его честные мощи. Вручив затем раку с мощами игумену Иакову, владыка со всем духовенством с крестами и хоругвями при великом стечении народа проводил святыню к берегу реки Волги, откуда старцы соловецкие с радостью повезли ее в свою далекую обитель.

    По прибытии святых мощей к соловецкой пристани вся братия в сопровождении множества народа вышли навстречу им со свечами и кадилами.

    При пении священных песнопений они перенесли раку с мощами святителя в соборный храм Преображения, который он создал своими трудами, и поставили там посредине храма. На следующий день после совершения торжественного богослужения нетленное тело святителя Филиппа было погребено на заповеданном им месте под папертью Преображенского собора, при церкви преподобных Зосимы и Савватия. Там до сего времени сохраняется надпись на белой каменной доске: «Лета 7078 преставился Филипп, митрополит во Твери, декабря в 23 день. Лета 7099 (то есть 1591 г.) привезены мощи Филипповы в Соловецкий монастырь и погребены августа в 8 день». Но ныне эта скромная надпись обозначает уже праздную могилу, в которой мощи святителя покоились в продолжение 55 лет.

    Дивный во святых Своих Господь прославил великого угодника святителя Филиппа силой чудотворений. Его честные мощи соделались источником исцелений для всех, с верою призывающих его святое имя. Упомянем о некоторых чудесах святого Филиппа.

    Вскоре после перенесения мощей святителя в Соловки монастырский рабочий Василий был послан вместе с прочими рубить деревья для обновляемого храма. Во время работы большое дерево упало на Василия и придавило его так, что разбитого работника с трудом довезли до обители. Терзаемый жестокой болезнью, он три года лежал расслабленным и, казалось, должен был потерять всякую надежду на выздоровление. Только вера на помощь свыше не покидала его. Движимый этой верой, он стал горячо молить святителя Филиппа: «Ты мне будь надежда и прибежище, страдальче; ныне спаси меня, погибающего».

    Пришел праздник Рождества Христова. Товарищи Василия ушли все в церковь к утрене. А он остался один и в скорби сетовал, что не мог быть в храме Божием. От слез и боли Василий ослаб и впал в легкий сон. И вот ему представилось, что он вместе с братией на утрени и перед ним — святой Филипп в одежде святительской с кадильницей в руках, сияющий ярким светом. Чудный муж приблизился к болящему и сказал: «Встань, Василий, будь здоров именем Господним и ходи». И с этими словами взял его за руку и поднял с постели.

    Больной от ужаса проснулся и к удивлению своему увидел себя стоящим у постели, с которой не мог сходить три года. Опомнившись, он немедленно отправился в церковь, где еще продолжалось утреннее славословие, и, рассказав братии о бывшем чуде, со слезами благодарности поклонился гробу святителя.

    Так же чудесно исцелился иеромонах Геронтий. Инок Григорий, живший с ним в одной келлии, рассказывал, что у Геронтия разболелись зубы и он решился их выдернуть. К зубной боли присоединилась другая немощь: ослабли у него ноги так, что он не мог двинуться с места. В таком мучительном положении Геронтий находился долгое время. Раз он просит Григория, своего сожителя по келлии, довести его до раки святого Филиппа. Григорий исполнил его желание. И едва коснулся больной гроба святителя, зубная боль утихла и ноги как будто не болели. Геронтий получил совершенное исцеление.

    С молитвой к святому Филиппу прибегали не только иноки, но и миряне — окрестные жители — и получали исцеление от своих недугов.

    В одном из приморских селений, близ реки Варзуги, жил серебряных дел мастер, по имени Иоанн. Однажды он пришел в Соловецкую обитель и рассказал, что долго страдал внутренней болезнью, и так как никакое врачевание не помогало, то он уже отчаялся в своем исцелении. В одну ночь, когда Иоанн от слабости несколько забылся, предстал ему светолепный муж в святительском облачении и спросил: «Что у тебя болит?»

    Тот ответил, что болен утробою, и показал ему больное место. Явившийся осенил его крестным знамением и сказал: «Не знаешь ли меня? Я митрополит Филипп, что в Соловках».

    С этими словами он сделался невидим. Иоанн, очнувшись, почувствовал себя совершенно здоровым и принес благодарственную молитву великому чудотворцу.

    Слава о чудесах святого Филиппа в скором времени распространилась повсеместно. Все северное поморье стекалось в Соловецкую обитель на поклонение гробу святого Филиппа, и память его, как нового заступника земли Русской, была прославляема еще задолго до открытия его святых мощей. Местное празднование святому Филиппу началось со времени перенесения его мощей в Соловецкий монастырь. В декабрьской Минеи 1636 года уже содержится служба святителю. Торжественное же открытие мощей последовало лишь десять лет спустя после этого времени.

    В 1646 году, 29 апреля, были присланы из Москвы к соловецкому игумену Илии две грамоты от царя Алексия Михайловича и Святейшего Иосифа, Патриарха Московского. Означенными грамотами повелено было: мощи святителя Филиппа открыть и положить в новую раку; если же одеяние его окажется ветхим или истлевшим — облачить в новое и из-под паперти перенести в Преображенский собор, а день перенесения праздновать во все последующие годы.

    С чувством живейшей радости встретили иноки это повеление и, назначив днем открытия мощей 31 мая, стали готовиться к сему торжеству. Они говели и усердно молились, прося милости у Бога и Его новоявленного угодника — святого Филиппа.

    Настал, наконец, и день светлого торжества.

    По совершении заутрени игумен Илия и с ним вся братия в преднесении множества свечей, с крестами и новой ракой для чудотворца отправились на то место, где почивал святой Филипп. Здесь во время пения молебнов священноиноки переложили честные мощи святителя в новую раку, оставив, однако, на нем старые одежды, ибо они нисколько не обветшали, пролежав в земле около 80 лет. Затем в сопровождении крестного хода и умиленного народа, при пении священных песнопений честные мощи были перенесены в собор Преображения Господня и поставлены там с правой стороны против иконостаса.

    В начало



    Как вылечить псориаз, витилиго, нейродермит, экзему, остановить выпадение волос