Варварино

Богородицерождественская

церковь

Дата публикации или обновления 14.10.2021
  • Храмы Владимирской области
  • Создано с использованием книг протоиерея Олега Пэнежко.
  • Города: БоголюбовоВладимирКиржачМуромПокровСуздальЮрьев-Польский
  • Храмы Владимирской области.
    Город Юрьев-Польской и Юрьев-Польский район.

    Церковь Рождества Пресвятой Богородицы (разрушена)

    Село Варварино.

    Варварино, на р. Колокше, от уездного города находится в 7-ми верстах. Варварино — одно из древнейших селений в Юрьевском уезде; историческая известия о нем относятся к началу XIV в., а основание его можно относить к XIII в. В первый раз Варварино в старинных документах упоминается в духовной грамоте Московского князя Иоанна Даниловича Калиты (2-я половина ХIII в. - 1340), писанной в 1328 г.; из этой грамоты видно, что село было великокняжеским, и Иоанн Данилович пожаловал его сыну князю Андрею (1327-1353).

    В начале XV в. Варварино принадлежало сыну князя Андрея Ивановича, удельному князю серпуховскому Владимиру Андреевичу Храброму (1353-1410). В 1380г. на уликовом поле засадный полк, которым командовали князь Владимир и Боброк Волынский, своевременным натиском на татар решил исход битвы в пользу русских. В духовной грамоте, написанной в 1410 г., Владимир Андреевич завещал село сыну своему (от брака с великой княжной литовской Еленой Ольгердовной) удельному князю боровскому Семену Владимировичу (род. после 1372-1426). В 1400 г. Семен Владимирович вступил в брак с княжной Василисой Семеновной, дочерью безудельного князя новленского, от этого брака детей не было.

    В половине XV в. село было вотчиной княгини Софьи Витовтовны, супруги великого князя Василия Дмитриевича; а от Софьи Витовтовны Варварино, по её духовному завещанию, составленному в 1453 г., перешло к сыну её, великому князю Василию Васильевичу. Дворцовым имением Варварино оставалось до начала XVII в.; а с этого времени в старинных документах оно значится вотчиной частных владельцев; так, в книгах патриаршего казенного приказа 1654 года помещиком села показан «Федор Иванов сын Феофилатьев».

    В книгах Синодальнаго приказа 1724 года владельцами села значатся: «стольник Матвей Васильев сын Колычева и прапорщик Иван Иванов сын Феофилатьев»; во второй половине XVIII в. Варварино принадлежало Дмитрию Васильевичу Лихареву, который, как записано в местной церковной летописи, в 1772 году построил в селе каменную церковь. Потом владельцем села был поручик Бунин.

    Время первоначального основания церкви в селе не известно; но несомненно она древнейшего происхождения и в начале XIV в. уже существовала, иначе Вел. князь Иоанн Данилович в упомянутом духовном завещании не записал бы Варварино селом. Но определенны и точные известия о церкви относятся к половине XVII в. и содержатся в книгах патриаршего казенного приказа 1654 года; под этим годом в книгах записано: «церковь Рождества Пречистыя Богородицы в поместье Федора Иванова сына Фефилатьева в сел Варварине дани двадцать алтын две денги, десатильничих гривна». Церковь зданием была деревянная и стояла в селе до 1724 г., а в этом году сгорела; в том же году, вместо сгоревшей церкви, усердием помещиков Колычева и Фефилатьева построена была новая деревянная церковь в тоже наименование — в честь Рождества Пресвятая Богородицы; эта церковь существовала в селе до построения каменной церкви.

    Каменная церковь построена в 1772 г. средствами владельца села г-на Лихарева; одновременно с нею построена каменная же колокольня. До 1860-х гг. в церкви был один престол—в честь Рождества Пресвятой Богородицы; а в 1862 г. к ней пристроена теплая трапеза с двумя престолами: в честь святого мученика Фотия и преподобной Параскевы (освящен в 1862 г.) и в честь Святителя и Чудотворца Николая (освящен в 1873 г.). В 1879 г. прихожане на свои средства построили каменную ограду. В 1960-е гг. храм был снесен.

    Во 2-й половине XVIII в. селом владел Фотий Михайлович Митьков, майор, после перехода на гражданскую службу - надворный советник. В 1812 г. владимирское дворянство избрало надворного советника Ф.М. Митькова председателем комитета для принятия пожертвований при создании Владимирского ополчения. После смерти жены, Александры Максимовны, урожденной Демидовой, Фотий Михайлович женился вторым браком на Прасковье Лукиничне (ум. 1829). Ф.М. Митьков построил в конце XVIII в. в Варварино сохранившийся до нашего времени усадебный дом и два флигеля. У Фотия Михайловича было 5 сыновей: Михайл (от первого брака, полковник лейб-гвардии Финляндского полка, декабрист), Николай (майор), Платон (майор), Валериан (поручик Финляндского полка), Владимир (разжалован из прапорщиков в рядовые), Ф.М. Митьков владел во Владимирской губернии с. Васильевским и с. Варварино (ныне в Юрьев-Польском районе), всего во Владимирской и Пензенской губерниях за ним было 1420 душ крепостных.

    По разделу в 1823 г. (подтвержденному в завещании отца) Михаил Фотиевич Митьков (1791-1849), получил 190 душ в с. Васильевском и с. Варварино. Михаил Фотиевич воспитывался во 2 кадетском корпусе, куда поступил в 1804 г., выпущен прапорщиком с определением в императорский батальон милиции (впоследствии в лейб-гвардии Измайловский полк.) - в 1806 г., участник войны 1807 (Фридланд - награжден орденом св. Анны 4 степени), с 1809 г. - подпоручик , поручик - с декабря 1810 г., в Отечественную войну 1812 г. участвовал во всех главных сражениях, начиная с Бородино - награжден золотой шпагой за храбрость, (Тарутино, Малоярославец, Красное - награжден орденом св. Владимира 4 ст. с бантом), участник заграничных походов (Люцен, Бауцен - награжден орденом св. Анны 2 степени, Дрезден. Кульм, Лейпциг - награжден алмазными знаками ордена св. Анны2ст, Париж), штабс-капитан-в 1813г., капитан - в 1816, полковник - в 1818, с 1824 г. в отпуску за границей для излечения болезни, в сентябре 1825 г. вернулся в Россию и жил сначала в деревне во Владимирской губернии, а затем в Москве. Михаил Фотиевич, как и большинство декабристов, был масоном, с 1816 по 1821 г. он был членом ложи «Соединенных друзей». Член Северного общества (с 1821 г.), участник подготовки к восстанию в Москве в декабре 1825 г., арестован в Москве — 29 декабря 1825 г., доставлен в Петербург на городовой караул, а затем в Петропавловскую крепость — 2 января. 1826 г. Имелся приказ касательно Митькова: «посадить по усмотрению под строгий арест») в № 1 арестантского покоя в доме коменданта. Михаил Фотиевич был осужден по II разряду и по конфирмации 10 июля 1826 г. приговорен в каторжную работу на 20 лет, срок сокращен до 15 лет.

    В октябре 1826 г. отправлен в Свеаборгскую крепость, через год переведен в Свартгольмскую, через 4 месяца - в Кексгольмскую, в апреле 1828 г. отправлен в Сибирь, через два с небольшим месяца прибыл в Иркутск, в Читинский острог поступил в конце июня 1828 г., в сентябре 1830 г. переведен в Петровский завод , в 1832 г. срок сокращен до 10 лет. По отбытии срока в 1835 назначен на поселение в с. Олхинское Иркутского округа, но из-за чахотки временно оставлен в Иркутске, по представлению генерал-губернатора Восточной Сибири С. Б. Бро-невского, в ноябре 1836 г. разрешено отправить в Красноярск, где и умер. Во 2-й половине XIX в. селом владела Екатерина Фёдоровна Тютчева (1835-1882), дочь поэта, средняя из трёх дочерей, старше её была Анна(1829-1889) и Дарья (1834-1903).

    Екатерина Фёдоровна воспитывалась в Смольном институте, была фрейлиной императрицы Марии Александровны. В 1873 г. в Лондоне были напечатаны переведенные ею на английский язык избранные проповеди митрополита Московского Филарета. После смерти Екатерины Фёдоровны, в Москве, в 1884 г., напечатаны составленные ею «Рассказы из Священой истории».

    В 1866 г. её сестра, фрейлина императрицы Анна Фёдоровна Тютчева, вышла замуж за известного общественного деятеля, публициста славянофила Ивана Сергеевича Аксакова (ум. 1886). Она полностью разделяла взгляды и настроения своего мужа.

    В 1878 г. в Варварино был выслан Иван Сергеевич Аксаков, жена сопровождала мужа.

    Вот как об этом периоде жизни Варварино пишет В. Солоухин; «Русская армия разбив турок освободила Болгарию. На Балканах образовалось новое независимое большое государство, границы которого определялись Сан-Стефанским договором. Некоторые европейские государства были недовольны усилением Болгарии, и вот на Берлинском конгрессе Сан-Стефанский договор подвергся пересмотру. Русское правительство пошло на уступки: от Болгарии начали отрезать кусок за куском. Атак как предшествующая война была очень популярна среди русской общественности, то, естественно, последующее поведение правительства вызвало всеобщее и сильное возмущение.

    Общественный деятель, публицист, председатель Славянского комитета в Москве Иван Сергеевич Аксаков возмущался более других в той степени, в какой был более, по сравнению с другими, последовательным и ярым славянофилом.

    Накануне своего решительного шага он писал: «Я спрашиваю себя: честно ли молчать в настоящую минуту? Не прямая ли обязанность каждого гражданина сделать все то, что ему по силам и чего никто запретить не может: поднять свой голос и протестовать. Россию распинают, Россию позорят, Россию творят отступницей от ее исторического призвания и завета, - и мы все немы, как рыбы!»

    Двадцать второго июня 1878 года Иван Сергеевич вернулся из своего Славянского комитета поздно, в возбужденном состоянии и записал: «Копье пущено. Речь произнесена».

    Через несколько дней за эту речь ему прислали выговор от Александра II, отстранение от поста председателя и предписание о ссылке. «Согнуться мы не могли, пришлось нас сломать вдребезги»-ответил Аксаков. Местом ссылки Иван Сергеевич выбрал имение свояченицы — село Варварино. Пока он ехал на перекладных, речь широко распространилась и в России и за границей под названием «Историческое проклятие Аксакова». Имя Ивана Сергеевича не сходило с уст. Пишет О.А. Новикова: «Все в страшном негодовании за изгнание Аксакова из Москвы, за его правдивое слово. Если Аксаков заслужил наказание, то, очевидно, и я виновата, но тысячи русских думают и чувствуют так же, как он...» Пишет П. И. Чайковский: «Мы переживаем ужасное время, и когда начинаешь вдумываться, страшно делается... С одной стороны, совершенно оторопевшее правительство, настолько потерявшееся, что Аксаков ссылается за смелое, правдивое слово...» Пишет П. Третьяков: «И вот Аксакову пришлось одному публично высказать, что чувствовали все прочие люди...»

    Пишет Крамской Третьякову: «Ужасное время, точь в точь в запертой комнате в глухую ночь, в кромешной тьме сидят люди, и только время от времени кто-то и в кого-то выстрелил, кто-то кого-то зарезал; но кто, кого, за что? -никто не знает. Неужели не поймут, что самое настоятельное - зажечь огонь?.. Неужели Аксаков прав, говоря в конце концов эти ужасные слова: «Замолчите, честные уста...»

    Результатом всего этого шума было то, что Павел Третьяков предложил Илье Ефимовичу Репину незамедлительно ехать вслед за Аксаковым в село Варварино и написать с него портрет для своей галереи, той галереи, которую мы теперь называем Третьяковской.

    Репин принял заказ безоговорочно. ..Между тем Иван Сергеевич, вырвавшись из московской суеты и отдалившись от напряженной нервозности последних дней, окунулся в океан летней, цветущей, пахнущей медом тишины. Он пришел в восторг от места своей ссылки. «Любуюсь гармоническим сочетанием изящной щеголеватости первого плана с сельской простотой второго, миловидной укромности, с одной стороны, и величавой шири - с другой. Домик - прелестная игрушечка, а выйдешь на террасу - взор погружается, уходит в необозримую даль, - такой простор, такой важностью тишины охватывается душа».

    Не удивительно, что здесь, в Варварине, после долгого перерыва Аксаков снова начал писать стихи. В одной из его биографий так и сказано. «Лишь по прошествии семнадцати лет вновь осенило его поэтическое вдохновение, уже на закате дней, во время известного заточения в с. Варварино». Вот одно из стихотворений Аксакова - послание его к хозяйке имения Е.Ф. Тютчевой:


    Варварино

    Как будто вихрем бури злой несло мой дом, и я — изгнанник!

    Но дружба путь водила мой,

    И вот я в пристани. Я твой

    Отныне гость и сердцем данник.

    Как тихо дни мои текут!

    Как мил, укромен твой приют!

    Как сердцу вид его отраден,

    Как нежит душу, тешит взор,

    Как в простоте своей наряден,

    Как величав и безогляден

    Пред ним раскинулся простор!

    Реки серебряный извив,

    Блестящий в мураве зеленой;

    По гибким скатам желтых нив

    Бродящей тени перелив

    И рощей сумрак отдаленный...

    Виднеют села... здесь и там

    Сверкает крест, белеет храм.

    Куда ты взор ни обратишь,

    Какая ширь! Какая тишь!

    Но всюду в ней снует, бесшумный,

    Рабочей Руси труд святой...

    О чудный мир земли родной,

    Как полон правды ты разумной!

    Великий мир, родимый мир!

    Ты бодр и мощен, как стихия...

    Твоей лишь правдою Россия

    Преодолеть возможет мир

    И свергнуть идолы чужие!

    Но час не близок.

    Злая мгла Вершины Руси облегла.

    В той безнародной вышине

    Родная мысль в оковах плена;

    Одни лишь властвуют вполне

    Там лесть, и ложь, и буйство тлена!

    Но внемлет бог простым сердцам:

    Сквозь смрад и чад всей этой плесни

    Восходит с долу фимиам,

    Несется звук победной песни,

    Поющей славу небесам.

    18 августа 1878 г., село Варварино


    Репин ехал да ехал из Москвы в Варварино, и вот однажды жена Аксакова Анна Федоровна написала своей сестре - хозяйке имения: «Сегодня утром, когда я вставала, звук колокольчиков приближающейся тройки заставил меня испытать некоторое ощущение беспокойства, но оказалось, что это приехал из Москвы один молодой художник, присланный Павлом Третьяковым к мужу с просьбой разрешить сделать его портрет для портретной галереи знаменитостей. Вот они уже возились в гостиной за работой».

    Сам Аксаков так отзывался о Репине: «Художник Репин очень талантливый и очень скромный, еще довольно молодой человек и известный (одна большая картина, «Садко», богатый гость (купец) - находится у наследника, куплена за 6 т. р., другая - «бурлаки на Волге» - у в. кн. Владимира), прислан был Третьяковым, чтобы снять мой портрет для галереи. Не затягивая дела, я отдался в его распоряжение, и в три дня портрет готов. Сегодня он сушится и сохнет».

    Есть и воспоминания Репина на этот счет:

    «Вообще у нас многие странно понимают художество. Я - реалист и никогда не прикрашивал, не скрывал натуры. Припоминается случай с Иваном Сергеевичем Аксаковым. Начинаю писать его, он мне и говорит: «Вот что, Илья Ефимович, если вы хотите писать меня как следует, убавьте мне лицо, рожи у меня много». Действительно, лицо у Ивана Сергеевича Аксакова было красное, мясистое и массивное.

    Но это-то мне и показалось очень типичным в этой фигуре, а он просит сделать ему тонкое и бледное лицо». И.С. Аксаков писал хозяйке имения: «Репин в таком восхищении от Варварина и его видов, что воспользовался свободным днем, чтобы набросить на память нам один из видов. К сожалению, у него не было акварельных красок или цветных карандашей, а, к еще большему сожалению, погода, сначала солнечная, обратилась в пасмурную, потом в холодную, с дождем и ветром.

    Тем не менее он под дождем и ветром, прямо на полотне масляными красками, широкою талантливою кистью перенес прелестный вид, тебе, может быть, и неизвестный: это снизу, недалеко от берега реки, влево от мостков, где моют бельё...».

    Понятно было сожаление знаменитого варваринского узника о своей роскошной тюрьме:


    Затворы сняты; у дверей

    Свободно стелется дорога;

    Но я... я медлю у порога

    Тюрьмы излюбленной моей.

    В моей изгнаннической доле,

    Как благодатно было мне,

    Радушный кров,— приют неволи,—

    В твоей привольной тишине!

    Когда в пылу борьбы неравной,

    Трудов подъятых и тревог,

    Так рьяно с ложью полноправной

    Сразился я — и изнемог,

    И прямо с бранного похмелья

    Меня к тебе на новоселье

    Судьба нежданно привела,—

    Какой отрадой и покоем,

    Каким внезапным звучным строем

    Душа охвачена была!

    Как я постиг благую разность,

    Как оценил я сердцем вдруг

    Твою трезвительную праздность,

    Душеспасительный досуг!..»


    После смерти Екатерины Фёдоровны Тютчевой, усадьба перешла к её сестре фрейлине Дарье Фёдоровне (1834-1903, на иллюстрации сестры Тютчевы: Анна (14 лет), Дарья (9 лет), Екатерина (8 лет)). Дарья Фёдоровна получила воспитание в Смольном институте благородных девиц. Стесненное финансовое положение отца Анны, Дарьи и Екатерины, великого поэта Ф.И. Тютчева, заставило его просить о назначении одной из его дочерей фрейлиной к супруге наследника, великого князя Александра Николаевича, Марии Александровне. Кандидаткой на место фрейлины в семье Тютчевых считали дочь Дарью, самую красивую из трёх сестёр, но выбор царевны остановился на старшей, Анне Фёдоровне, и в январе 1853 г. она водворилась во дворце на 13 лет, сначала в качестве фрейлины, потом гувернантки при единственной дочери Александра II, Марии.

    Когда Анна Фёдоровна, в 1858 г, была назначена гувернанткой, то на её место фрейлины поступила сестра, Дарья Фёдоровна Тютчева. Она очень любила императрицу Марию Александровну, и когда через два месяца после смерти супруги, император Александр II вступил в морганатический брак с княжной Е.М. Долгоруковой. Дарья Фёдоровна резко реагировала на такое неуважение к памяти императрицы Марии Александровны. Она откровенно выразила свои чувства в письме к императору, демонстративно покинула дворец, уехала в Москву, и до смерти императора Александра II не появлялась при дворе. Дарья Фёдоровна завещала Варварино своему племяннику Фёдору Ивановичу Тютчеву (1873-1930). Ф.И. Тютчев в 1906 г. продало усадьбу Г. Васильеву.

    В 1950-х гг. церковь в Варварине ещё стояла.

    В 1960-е гг. она была уничтожена, и в наше время от неё не осталось и следа.

    Вид от дома также прекрасен. Дом, в котором в советское время был клуб, в запустении, во флигеле местная молодежь жжет костры.

    В начало



    Как вылечить псориаз, витилиго, нейродермит, экзему, остановить выпадение волос