Сорогужино

Богородицерождественская

церковь

Дата публикации или обновления 14.10.2021
  • Храмы Владимирской области
  • Создано с использованием книг протоиерея Олега Пэнежко.
  • Города: БоголюбовоВладимирКиржачМуромПокровСуздальЮрьев-Польский
  • Храмы Владимирской области.
    Город Юрьев-Польской и Юрьев-Польский район.

    Церковь Рождества Пресвятой Богородицы

    Село Сорогужино.

    Сорогужино расположено на речке. Кухотке и находится от Юрьева в 10-ти километрах. Сорогужино принадлежит к древнейшим селениям Юрьевского уезда.

    В первый раз село упоминается в письменных документах XV столетия и значится в них вотчиной великих князей Московских: так, Великий князь Василий Васильевич в своей духовной грамоте (первой), писанной в 1462 году, завещал «в Юрьеве село Сорогошино» супруге своей, княгини Марье Ярославовне. Сорогужино оставалось в государевом дворцовом ведомстве почти до конца XVII в.; в конце же означенного столетия оно пожаловано было, как значится в отказных патриарших книгах 1691 г, боярину Петру и окольничему Василию Лопухиным; во второй половине XVIII столетия оно принадлежало уже графу Алексею Григорьевичу Орлову-Чесменскому (1735-1807). Орлов происходил из дворянского рода, восходящего к XVII в., и был третьим из 5 сыновей генерал-майора, а затем действительного статского советника, новгородского губернатора Григория Ивановича Орлова (1685-1746) от брака с Лукерьей Ивановной Зиновьевой.

    С 1749 г. вместе с братьями учился в Сухопутном Шляхетском кадетском корпусе в Санкт-Петербурге, по окончании которого служил в лейб-гвардии Преображенском полку. Отличаясь богатырским здоровьем, сильным и смелым характером, он выделялся среди братьев, был из них самым даровитым и энергичным и пользовался, наряду с братом Григорием, большой популярностью в гвардии. Алексей стал одним из главных организаторов и участников переворота, возведшего на престол Екатерину II: в ночь на 28 июня 1762 г. он отправился в Петергоф, разбудил императрицу и доставил её в Санкт-Петербург, в казармы лейб-гвардии Измайловского полка. По её поручению сопровождал в Ропшу свергнутого императора Петра III и вместе с другими гвардейскими офицерами участвовал в его убийстве (в письме к Екатерине II он сообщал об этом: "Матушка милосердная Государыня! Как мне изъяснить, описать, что случилось: не поверишь верному своему рабу; но как перед Богом скажу истину. Матушка! Готов идти на смерть, но сам не знаю, как эта беда случилась. Погибли мы, когда ты не помилуешь. Матушка - его нет на свете.

    Но никто сего не думал, и как нам задумать поднять руки на Государя! Но, Государыня, свершилась беда. Он заспорил за столом с князь Фёдором; не успели мы разнять, а его уже не стало. Сами не помним, что делали; но все до единого виноваты, достойны казни. Помилуй меня хоть ради брата. Повинную тебе принес, и разыскивать нечего. Прости или прикажи скорее окончить. Свет не мил: прогневили тебя и погубили души навек"). Вместе с братьями Орлов был осыпан милостями: в июле 1762 г. пожалован "за отменные услуги Отечеству" в секунд-майоры лейб-гвардии Преображенского полка с чином генерал-майора, в августе того же года получил 800 душ крестьян и 50тыс. рублей, а в сентябре, при коронации Екатерины II, награждён орденом Святого Александра Невского и вместе с братьями Григорием и Фёдором возведён в графское Российской Империи достоинство, кроме того, ему пожаловано в Серпуховском уезде Московской губернии 2929 душ крестьян. Не занимая крупных должностей, Орлов во время фавора брата Григория оказывал большое влияние на государственные дела. В январе 1765 г. пожалован в поручики Кавалергардского корпуса, в том же году произведён в генерал-поручики и командирован в Москву с секретным поручением всесторонне и строжайше расследовать возникшие беспорядки в средней полосе России.

    В 1766 г. он - генерал-адъютант. В 1767 г. избран депутатом Комиссии по составлению нового Уложения. С 1767 г. состоял подполковником лейб-гвардии Преображенского полка. В конце 1767 г. Орлов тяжело заболел и некоторое время был при смерти, но отменное здоровье победило болезнь. По выздоровлении он получил от императрицы 200 тыс. руб. на лечение и уехал за границу, где инкогнито посетил Германию, Австрию и Италию.

    В апреле 1768 г. пожалован орденом Святого Апостола Андрея Первозванного, а в июне 1769 г. получил чин генерал-аншефа.

    В 1768-69 гг. разработал план экспедиции против Турции в Средиземном море, с 1769 г. командовал эскадрой русского флота. За победу в Чесменском морском сражении (турецкий флот был уничтожен, русский стал господствовать в архипелаге) в сентябре 1770 г. удостоен ордена Святого Георгия 1-й степени (третий из 25 кавалеров 1-й степени этого ордена). По возвращении в Россию он получил в награду 4 тысячи душ крестьян, а затем 60тыс. руб., шпагу, украшенную бриллиантами, и почётное право присоединить к своей фамилии наименование «Чесменский». В честь этой победы в Царском Селе была воздвигнута Чесменская колонна. Имя Алексея Орлова связано с похищением в Италии самозванки «княжны Таракановой», выдававшей себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны.

    В 1774 г. Екатерины II приказала ему "поймать всклепавшую на себя имя во что бы то ни стало" и доставить ее в Санкт-Петербург. Орлов справился с поручением, сумев хитростью заманить "княжну" в Италии на русский корабль "Три иерарха", который и доставил её в Кронштадт. Охлаждение императрицы к старшему брату сказалось в холодном приёме Орлова после его возвращения в Санкт-Петербург в 1775 г., и в декабре он по собственному желанию был уволен "навсегда от всякой службы". Уехав в Москву, он стал вести жизнь опального вельможи, занимался хозяйственной деятельностью в своих имениях. Большой любитель лошадей, он принялся за их разведение, и в результате соединения арабской и фрисландской пород появилась новая - "орловский рысак".

    В начале 1782 г. в с. Остров, любимом подмосковном имении графа, начались приготовления к свадьбе. Приглашённых оказалось огромное количество - "вся Москва была свидетельницей торжества, продолжавшегося несколько дней". Избранницей Орлова стала Авдотья Николаевна Лопухина (1761-1786). Ей было 19 лет, когда она вышла замуж за 48-летнего графа. Редкой скромностью она напоминала свою мать, Анну Алексеевну, урождённую Жеребцову, которая также отличалась кротким нравом, не любила нарядов и никогда не надевала драгоценных вещей. Авдотья Николаевна была набожна, её не видели разряженной, она не носила драгоценностей, которыми были полны кладовые супруга. И это был не только её собственный выбор, но и готовность следовать "особенному мнению мужа, который говаривал, что никакие драгоценности не украсят порочной души и никакой искусственный блеск не закроет порока". Кроткая, с сердечностью относившаяся к людскому горю графиня, словно чувствуя, каким недолгим окажется её век, спешила на помощь страждущим. Муж всячески поощрял её благотворительность, и много молитв по церквам Москвы возносилось во здравие Алексея и Авдотьи.

    В 1785 г. родилась дочь, её назвали Анной. Императрица сказала: "Я не считаю его особенно способным воспитывать девочек и поэтому желаю ему сына, которому он мог бы служить примером". 1786 г. снова сулил супругам прибавление в семействе. Но счастье и удача, так благоволившие к Орлову, отвернулись от него. "Роды оказались тяжелыми. Целую неделю, пока смерть приближалась к Авдотье Николаевне, Орлов не отходил от жены ни днем ни ночью. Он ухаживал за умирающей с беззаветностью преданной няньки, не веря, что конец неотвратим. Но он все же настал. Графине не исполнилось и двадцати пяти. И вот в подмосковную графа Нескучное снова собирается народ. Не только столичная знать шла проститься с графиней. Простой московский люд, бедные и нищие с окраин большого города шли к усадьбе Орлова не из любопытства, а со скорбью. Орлов похоронил жену в Спасо-Андрониевском монастыре. Годовалая дочь и новорожденный сын - все, что оставила графиня Авдотья мужу. Наследника Алексей Григорьевич назвал Иваном - так звали одного из братьев; в дружной их семье в ходу были "фамильные" имена.

    По обычаям того времени вскоре после рождения маленький граф Иван Алексеевич Орлов-Чесменский был зачислен в родной полк братьев Орловых - Преображенский. Но все надежды Алексея Григорьевича рухнули - сын умер, не прожив и года. Дочь сделалась для несчастного отца центром мироздания. В ней единственный смысл жизни полного сил мужчины, богатство которого позволяло ему сделать для любимой дочери все мыслимое и немыслимое". Opлов оказался прекрасным отцом, он любил дочь. К семи годам бойкая от природы, сообразительная девочка говорила на 4-х языках. В семь же лет Анна была пожалована во фрейлины (единственный случай в русской истории). Она великолепно владела саблей, метко стреляла, славилась как прекрасная наездница. Унаследовав отцовскую жизнерадостность, его умение быстро сходиться с людьми, на пирах в Нескучном она сидела по правую руку от отца, умела угостить каждого гостя и никого не оставляла без ласкового слова. Была от природы приветлива, проста в обращении, искренна. Когда она плясала "русскую", то заражала всех озорством и весельем.

    В 1787 г., с началом русско-турецкой войны 1787-1791 г., Екатерина II вновь предложила Алексею Орлову командование русским флотом, но он отказался, ссылаясь на болезни. В Москве, по словам современницы, "граф Орлов... тешил весь город своими праздниками". В столицу Орлов приезжал редко, однако в 1796 г. в связи с болезнью брата он находился в Санкт-Петербурге и оказался свидетелем кончины Екатерины II и воцарения Павла I. Во время перезахоронения останков своего отца новый император, желая унизить Орлова, заставил его в торжественной процессии нести корону убитого Петра III, а после погребения сказал: "Пока я на престоле -живите вне России... влачите за собой на чужбину неоднократно повторенные преступления ваши". Орлов уехал с дочерью в Германию, где и пробыл до смерти Павла I (март 1801). При Александре I вернулся в Россию и поселился в Москве, в своём имении Нескучное близ Донского монастыря.

    Анна Орлова необыкновенно похорошела и восхищала всех своими манерами и туалетами, на балу изумила всех «по случаю приятной пляски французского танца», танцевала она «так чудно, с такой врожденной грацией и с таким благородством, что движения её были будто речью, выражавшей всю простоту и прелесть её души». «Прелестная графиня была единственной женщиной, которая правила упряжкой, исполняя роль кучера своего отца, графиня правила четырьмя лошадьми». В 1806 г. Орлов отмечал её 21-й день рождения. Современники отмечали: виновница торжества «любезна и благовоспитанна и во всех отношениях возбуждает уважение при ее положении и богатстве», «У Орлова дом полон претендентов на дочь», ей «немудрено капризничать», «ей все кажется, что для мужиков её на ней женятся (то есть из-за её богатства)».

    В 1806-1807 гг. во время войны с Францией Орлову было поручено организовать земское ополчение в центральных губерниях России и за проявленную распорядительность ему пожалован орден Святого Владимира 1-й степени.

    Алексей Орлов умер 24 декабря 1807 г. Агония длилась долго, крики и стоны умирающего были слышны на улице. Чтобы не смущать прохожих, "признано было нужным заставлять оркестр громко играть". Анна всё время находилась у постели отца. При страдальческих возгласах умирающего по её телу проходила судорога. "Что это? Что это? - спрашивала она, глядя на стоявших вокруг людей. - Отчего он так мучается?" Когда отлетело дыхание и воцарилась тишина, Анна лишилась чувств и оставалась 14 часов без признаков жизни. "Вся её жизнь (после смерти отца) была одним долгим, печальным покаянием за преступления, не ею совершенные, одной молитвой об отпущении грехов отца, одним подвигом искупления их", так писал А. И. Герцен о жизненном пути Анны Орловой.

    Она стала владелицей 20000 крепостных, земель, заводов, миллионов рублей и драгоценностей немыслимой стоимости, но остро чувствовала своё горькое сиротство. "Поиск мира в душе и высокого смысла бытия привел Анну к иеромонаху Спасо-Яковлевского монастыря в Ростове Амфилохию. Многие находили у него утешение и обретали почву под ногами". Стала оживать и Анна. Но Амфилохий умер, она снова начала искать духовного отца, и знаменитый проповедник епископ Иннокентий (Борисов) указал ей в Петербурге игумена Фотия (в будущем архимандрита Юрьевского монастыря под Новгородом). Он стал руководить её на пути ко спасению, предписывал ей "спасение в девстве и посте". "Спасаться от сребролюбия, греховных игр, от карт, от маскарадов, плясок, театров, развратных еретических книг, злых бесед, гордости, тщеславия, хулы, роскоши". "Весь строй жизни её принял новый своеобразный оборот".

    Анна жила в Острове (село принадлежавшее Орловым в окрестностях Москвы), где её в 1825 г. посетила знакомая. Некогда шумная, полная гостей, любимая усадьба Орлова была пуста. Хозяйку лишь иногда навещали сельский священник или староста. «Жизнь, которая ведется в Острове, жизнь самого строгого монастыря... Она <Анна> встает в пять часов и ежедневно идет к заутрене, возвращается и пишет, пока не пора идти к обедне. После обедни пьет чай. Она читает, одевается и идет гулять до обеда, после которого тотчас же всенощная, затем читает правило по монастырскому уставу. По возвращении графиня дремлет в течение часа, затем пьет чай и читает жития святых. Так проходят дни ежедневно». От посторонних Анна Алексеевна скрывала жизнь, которую вела. Архимандрита Фотия убрали с берегов Невы (прихожан бросало в дрожь от его обличавших современную жизнь проповедей) и отослали в разорённый Юрьев монастырь близ Новгорода. Анна последовала за ним и купила рядом с монастырём небольшую усадьбу. Она все чаще приезжала сюда и оставалась надолго.

    Писала подругам, что желает "укрыться далее и далее от шума мирского и попечений житейских". Она даже хотела основать близ Острова обитель и самой стать инокиней, но архимандрит Фотий не благословил. Некогда разорённый Юрьевский монастырь пришёл в цветущее состояние. Анна перенесла в монастырь прах отца и его брата Григория. Она спала на жесткой кровати, ела самую простую и даже скудную пищу. Многие не верили в её религиозный порыв, считали, одни - экзальтированной, недалёкой дамой, которую монах обвёл вокруг пальца, другие - лицемеркой, ходили упорные слухи о том, что графиня и Фотий - любовники. Но все жалели об орловских миллионах, уходивших на благоустроение монастыря.

    Здесь были едины политические враги. Герцен: «Необъятные именья, заводы - все пошло на украшение монастыря...» Шеф жандармов Дубельт: «Жаль, что она так распорядилась своим имением... жаль, что ей угодно было рассыпать свое богатство на самую бесполезную и недостойную часть русского населения!" После смерти архимандрита Фотия Анна Орлова тайно приняла в Киеве постриг. Она никогда не болела, умерла легко, на 64-м году жизни. Хоронили её в "черном монашеском платье, и священники... величали её Агнией и поминали монахиней". Анна завещала похоронить её в Юрьеве монастыре. В начале XIX в. владелицей села была графиня Анна Алексеевна Орлова-Чесменская (1785-1848).

    О времени основания в Сорогужино церкви исторических известий не сохранилось; но название Сорогужина селом в указанной грамоте великого князя Василия Васильевича свидетельствуете о том, что в XV столетии здесь была уже церковь. Документальное подтверждение существования в селе церкви относится к XVII в.; в патриарших книгах записано: «церковь в Сорогошине во имя Рождества Пресвятой Богородицы древяная шатровая... колокольня семиугольная рублена на трапезе, на ней 3 колокола, да на церковной земле церковных причетников во дворе поп Иларион... во дворе дьячек Сенка Михайлов... во дворе просвирница..., дворовой и огородной земли и огуменников и конопляников 3 десятины с полудесятиною, церковной пахатной 15 десятин в поле, сена по речке по Кухотке 20 копен, в приселке ж Сорогошине крестьянских 60 дворов».

    Существующая в селе церковь, каменная, была с каменной же колокольней, построена в 1808 г. усердием прихожан. Престолов в ней два: холодный - в честь Рождества Пресвятой Богородицы, и теплый придельный - во имя Святителя Иоанна Златоустого.

    В советское время храм закрыт, колокольня разрушена.

    В начало



    Как вылечить псориаз, витилиго, нейродермит, экзему, остановить выпадение волос