Зиновьево

Покровская церковь

Дата публикации или обновления 14.10.2021
  • Храмы Владимирской области
  • Создано с использованием книг протоиерея Олега Пэнежко.
  • Города: БоголюбовоВладимирКиржачМуромПокровСуздальЮрьев-Польский
  • Храмы Владимирской области.
    Город Александров и Александровский район.

    Церковь Покрова Божией Матери

    Село Зиновьево.

    Село стоит на р. Зиновьевке, впадающей в р. Бачевку. В 1628 г. здесь стояла деревянная церковь Николая Чудотворца. В середине XVII в. село было вотчиной стольника, князя Самойла Шайсунова (на его средства в 1650 г. построена новая церковь), с 1680 г. - во владении князя Петра Ивановича Львова, мужа дочери князя Шайсунова, Марии. В церкви имелось евангелие печати 1677 г. с надписью: «Сию книгу глаголемую св. Евангелие положила в церковь великого чудотворца Николы, что в Переславском уезде в Кодяеве стану в с. Зиновьеве князя Петра Ивановича Львова, жена его вдова княгиня Марья Самойловна по своим родителям при попе Никите Иванове, а кто сию книгу продаст или заложит или каким обычаем от церкви Николая Чудотворца отлучит, и тот человек рассудится со мною в будущем веке на Страшном суде». У П.И. Львова было два сына: Фёдор, умерший бездетным, и стольник, князь Михаил Петрович (ум. 1715), отец двух дочерей, при его смерти бывших несовершеннолетними.

    В конце XVIII в. село принадлежало Солениковым. В 1788 г. на средства помещика и предпринимателя Николая Васильевича Соленикова начата постройка каменного храма с колокольней, который был освящён в 1794 г. (сам владелец жил поблизости, в сельце Берестянка). Приход состоял из с. Зиновьево, Берестянки, Скопино и д. Податнево.

    Прихожан на 1885 г. числилось 315 мужского и 269 женского пола. Большинство занималось земледелием. В Берестянке была фабрика Солениковых, производившая «обёрточную, спичечную, бутылочную и низшие сорта газетной бумаги». В 1878 г. было выработано бумаги 23 575 стоп на сумму 14 282 руб. 24 коп.

    У церкви с. Зиновьево был похоронен действительный статский советник Дмитрий Васильевич Солеников (1801-1875). С 1848 г. он служил контролером Сенатского казначейства в Москве, был награждён орденами Святого Владимира 4-й степени и Святой Анны 3-й степени. С 1860 по 1862 г. - владимирский губернский предводитель дворянства. Во время исполнения Дмитрием Васильевичем должности предводителя дворянства было введено в действие Положение об освобождении помещичьих крестьян. Д.В. Солеников удостоился монаршего благоволения «за прекращение недоразумений, возникавших первое время по обнародовании новых законоположений о крестьянах». В пользу причта церкви с. Зиновьево Дмитрий Васильевич пожертвовал 3000 рублей.

    С 1885 г. к церкви с. Зиновьево была приписана церковь с. Ирково.

    С 1856 по 1896 г. священником прихода был Александр Васильевич Цветаев, протоиерей с 1888 г. Он, брат Владимира Васильевича Цветаева, дядя Ивана Владимировича и двоюродный дедушка Марины и Анастасии Цветаевых, родился в 1834 г. в семье священника с. Талицы Шуйского уезда Владимирской губернии. Обучался в Шуйском Духовном училище, затем во Владимирской Духовной семинарии, которую окончил в 1854 г. со званием студента (то есть в числе лучших выпускников). В 1856 г. получил место священника Покровской церкви в с. Зиновьево Александровского уезда, женился на сестре местного благочинного Я.И. Елпатьевского.

    В 1857 г. у них родилась дочь Елена. Вскоре Александр Васильевич овдовел, и дальнейшее воспитание дочери легло на его плечи. Вероятно, в этом ему помогала мать, Авдотья Михайловна, жившая у него до самой смерти в 1876 г.

    Александр Васильевич был человеком необыкновенно добрым, заботливым и отзывчивым. Как мог, помогал и своим прихожанам, и бедному местному духовенству, нужды которого знал тем более хорошо, что с 1867 по 1877 г. состоял ведомственным духовником. Он постоянно опекал вдов и сирот духовенства, создал эмеритальную кассу (для обеспечения заштатных священно церковнослужителей и сиротствующих семей духовенства), хлопотал о пособиях из епархиального попечительства, и т. д. Много размышлял о том, как наилучшим образом организовать эту помощь, о чем свидетельствуют довольно многочисленные его публикации во «Владимирских епархиальных ведомостях.» В статье «Несколько слов по поводу предложений губернского комитета по улучшению быта духовенства сельским прихожанам» он писал: «Обеспечение материального быта духовенства составляет заботу и правительства, и общества.

    Эта забота особенно высказывается с тех пор, как голос Верховной Власти поставил на вид вопиющий вопрос об улучшении материального нашего положения... Предлагалось нам, на известных началах, устраивать приходские Попечительства, - и, наконец, не далее конца минувшего года губернским Комитетом по обеспечению быта духовенства предписано было ведомственным благочинным отобрать показания от крестьян, более нуждающихся в обеспечении приходов, «не согласятся ли прихожане а) ввести, вместо сбора новью, ссыпку хлеба, б) принять на себя безденежную обработку для всего причта земли и в) устраивать для причтов дома или приобретать у причтов собственные дома покупкою на мирской счет, с тем чтобы они были церковные». Не знаем, как в других .местах, но у нас все эти правительственные меры не имели успеха ... наши крестьяне на предложение учредить Попечительства приходские отозвались не имением ... лиц способных и готовых заправлять этим делом, неимением на это средств, а главное, дело учреждения Попечительств не пошло в ход по недостатку сочувствия к предмету, подлежащему ведению Попечительств.

    Но еще более оказались напрасными недавние предложения нашим прихожанам от епархиального Комитета, касающиеся исключительно обеспечения приходских причтов. В нашем ведомстве, по распоряжению Комитета, показанные три предложения заявляемы были в 12 приходах и нигде не были приняты, - даже всюду встретили оппозицию, с тем только различием, что в одних приходах эти предложения прошли более спокойно, в иных тревожнее, а в других принимались даже с озлоблением. К разряду последних принадлежит соседний мне приход. Вот как отозвались здесь крестьяне на предъявленные им о. Благочинным комитетские предложения. Едва только выслушали они предложения об улучшении содержания их причта, - как задались справедливою мыслию, что причт их плохо отнесся начальству о своем содержании и сильно огорчились тем именно, что приход их, по их понятиям, едва ли не первостатейный из уезда, так очернен, что ставится наравне с беднейшими. Поэтому прихожане прямо высказали о. Благочинному и причту: «Чего кажется вам у нас? Приход большой, земля не дурная, в обработке пособляем, чего лучше? Нет! Мы не находим надобности ни давать, ни делать для вас больше того, что теперь даем и делаем».

    Такой умеренный, обыкновенный во всех приходах отзыв, - еще бы ничего. Но вот после этого отзыва один из крестьян более смелых, вероятно, обнадеживаемый поддержкою едино-мысленных собратов своих, - заговорил: «Мы, ребята, даем причту по мерке с дома ржи, - а знаете как она дорога ныне? Они же (причт) все еще нами недовольны, - не оставить ли этот сбор? Дадим им в праздники (Пасху и храмовой) по пирогу, какие у нас случатся, - и будут тем довольны!» Речь смельчака понравилась обществу, и порешили было не давать более причту ржи. Озадаченный таким неожиданным предложением причт начинает выяснять почтенным прихожанам, что этим нововведением они лишают их одного из более сильных источников к их содержанию. О. Благочинный тоже разъясняет, что начальство предлагает им не уменьшать заведенные уже даяния причту, а по мере возможности, усилить их. Более благоразумные из среды сходки решились производить сбор ржи...как было, но за это, подхватило большинство, пусть же, за обиду нас, вы (причт) поставите нам ведерко, кстати, мы теперь, прозябли...Нужно, нужно - вторит общество! Как ни оскорбительно было это требование для причта, но, зная упорную волю своих прихожан и опасаясь лишиться сбора ржи, он решился удовлетворить этому требованию»...Отчего, в самом деле, скажут, равнодушие такое у прихожан к духовенству? Не само ли оно тому причиной? Не отталкивает ли от себя приходское общество неисполнительностию своих обязанностей и тому подобным? Нет, не здесь причина равнодушия наших крестьян к нашему обеспечению. Не боясь никакого суда, по всей справедливости надо сказать, что духовенство, в большинстве своем, верно исполняет свое призвание.

    Священник учит, - ему внимают, он служит, - с ним искренно молятся; к нему всегда вдут за добрым и добросовестным советом - как поступить в таком и таком деле относительно требований исправника, станового и проч., и эта-то счастливая близость священника к приходу, при одинаковости, к сожалению, быта и обстановки одной внешней жизни духовенства с приходом, производит то, что прихожане положение своих причтов, относительно к себе, считают достаточно обеспеченным; они донельзя убеждены, что нам очень хорошо жить, так, что, по буквальному их выражению, не надо умирать. И в этом, хотя неправильном, взгляде крестьяне отчасти извинительны. Материальную обстановку духовенства они обыкновенно обсуживают относительно своего положения и об нуждах наших судят применительно к себе, отчего смотрят на наше положение завистливым глазом. Как не жить духовенству, говорят обыкновенно наши крестьяне, - земли у них много, она всегда вблизи, в работах им пособляем, получают доходы, повинностей никаких не несут, чего, кажись, лучше? Таков обыкновенно общий взгляд на материальную обстановку духовенства у нашего простолюдина, и неверности такого взгляда он не сознает, потому что не знает наших нужд, нашего положения в общественной жизни. Отсюда, прежде всего, причина равнодушия большинства крестьян к улучшению материального быта духовенства заключается в преувеличенном понимании наших средств, мало этого, - и в слепом понимании наших житейских нужд». Часто унизительная зависимость пастырей от пасомых могла бы по А. Цветаеву исчезнуть при слуедующих действиях правительства: «Доходы, получаемые нами от прихожан, без малейшего их увеличения, - лучше получать из рук общества или правительства...Рассчитывая в известный срок получить определенный оклад, правильнее могли бы мы располагать свое хозяйство...Тогда...мы не услышали бы более грубого укора в том, что берем с живых и мертвых...») Духовенству, особенно после уничтожения права передачи по родству мест, лучше всего иметь общественные дома. В былое время-время преемства мест - почти каждый из нас более или менее питал уверенность передать свое гнездо в родное потомство, и потому имел побуждение строить и заботиться о доме и усадьбе.

    Теперь же нельзя питать этих надежд, ныне остаются они несбыточны, домы наши поступают в чужие руки и нередко за бесценок, а разведенный на усадьбе, например, сад и вовсе не ценится. Следовательно, заботливого в этом отношении хозяйства у нас и быть не может...3) Даровая обработка прихожанами для нас церковной земли, конечно, значительно бы возвысила наше материальное положение. И эта мера, по-видимому, одна из близких и подручных для прихода и справедливая, особенно в настоящее время, когда всюду, более или менее, духовенство трудится над обучением детей прихожан. Но ввиду всей практической пользы для нас от даровой обработки, мы не вполне решились бы на нее согласиться. Так говорим, имея в виду те приходы, где обязательно введена эта обработка. Обязательство остается почти только на словах: работы, сколько известно, производятся небрежно, с ропотом, да непременно требуется и угощение, а отсюда-то и рождаются у духовенства с прихожанами невольные столкновения, ослабляющие силу нравственных отношений. Нет, пусть уже наши земли обрабатываются так, как кому это удобнее. Более практической мерой к нашему обеспечению представляется нам возможность пользоваться доходами с некоторых арендных статей прихожан. Кто не знает, что доходы с арендных статей у крестьянских обществ, дробимые по душам, не составляют для них почти никакого интереса и чаще всего гибнут за несколько стаканов водки...Будем надеяться, что скоро-ли, долго-ли, вопрос по улучшению нашего материального быта придет к вожделенному концу...голос попечительного отца нашего Монарха, изрекший священную волю о лучшем положении духовенства, да не возвратится к нему тощ!» Очень много сил и времени отдавал А.В. Цветаев просвещению крестьянских детей. Первоначально он обучал их даже в собственном доме. В 1877 г. Александр Васильевич стал благочинным первого Александровского округа, сменив на этом посту Я. И. Елпатьевского.

    В 1881 г. единственная дочь А.В. Цветаева Елена вышла замуж за сына священника соседнего с. Андреевского. Его звали Иван Зиновьевич Добротворский, он служил земским доктором в городе Тарусе Калужской губернии. Александр Васильевич был человеком слабого здоровья, часто и подолгу болел, особенно в пожилом возрасте, но, вопреки одолевавшим недугам, продолжал священническое служение и активную общественную деятельность. Наконец в 1897 г., за неделю до смерти псаломщика Петра Дилекторского (ум. 14 августа 1897 г. в возрасте 68 лет), с которым он служил в церкви все 40 лет, Александр Васильевич всё-таки решил оставить приход и исполнить свое давнее желание - уйти в монастырь. Чествование его по случаю удаления на покой состоялось 7 августа 1897 г. Заштатный протоиерей Александр Васильевич Цветаев скончался в г. Тарусе Калужской губернии в 1898 г., похоронен в с. Зиновьево.

    На начало XX в. в селе числилось 52 двора и 287 жителей, в 1929 г. - 53 дома, в 1960 г. - 21, а в 1990 г.- 13. Сейчас коренные жители живут в пяти домах, ещё в четырёх дачники, в остальных - наследники, приезжающие на лето. В 1929 г. был организован колхоз и церковь закрыли (то, что в селениях, полностью охваченных коллективизацией, церковь закрывали и священника выселяли, чуть позже признал сам ЦК ВКП(б), включив в постановление о борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении от 14 марта 1930 г. требование «решительно прекратить практику закрытия церквей в административном порядке»). Последним священником был о. Николай Авивыч Жданов, потом служивший в Николаевской церкви с. Мячково. Храм разорили, из риз сшили скоморошьи одежды для участников шумового оркестра, организованного в селе в начале 1930-х гг. (одна штанина золотая, другая серебряная). При снятии колокола присутствовал милиционер в белой форме. При погрузке на телегу колокол сорвался, дал трещину, и его увезли для сдачи в металлолом. Вокруг церковного двора была ограда, в которой лежало несколько надгробных плит из чёрного и красного мрамора. Куда их дели, неизвестно, а столбики из-под плит выкопали и использовали под углы амбара. И ещё была металлическая ограда размером примерно 4x6 метров, где похоронен был какой-то барин (Солеников), привезённый из Франции в свинцовом гробу. Эту могилу зиновьевцы стали вскрывать в 1932 г., надеясь найти золотые вещи, но драгоценностей не нашлось, кроме золотого креста и кольца, а свинец с гроба сдали в металлолом.

    В 1939 г. церковь в Мячкове ещё действовала, её взорвали в июле-августе 1941 г. Тогда же взорвали и Бакинскую церковь. Кирпич от них возили на строительство аэродрома около д. Слободка Киржачского района, который так и не был построен. В церкви с Зиновьево, в тёплом приделе, устроили детский сад, холодное помещение использовали под клуб. Колокольня разрушена в 1960 г. Теперь храм возвращён верующим и восстанавливается.

    В начало



    Как вылечить псориаз, витилиго, нейродермит, экзему, остановить выпадение волос