Сергиева пустынь

Дата публикации или обновления 01.02.2017
  • Оглавление: Свято-Троицкая Сергиева пустынь
  • Среди русских монастырей в XIX столетии заметно выдвинулся малоизвестный ранее монастырь — Троице-Сергиева пустынь.

    Среди русских монастырей в XIX столетии заметно выдвинулся малоизвестный ранее монастырь — Троице-Сергиева пустынь. Своим расцветом пустынь обязана прежде всего двум настоятелям: Игнатию Брянчанинову и Игнатию Малышеву.

    Благодаря огромным трудам этих архимандритов, управлявших пустынью 63 года, имя преподобного Сергия прославилось не только у стен северной столицы, но и во всей Руси и даже за ее пределами.

    Начало новой жизни монастыря совпало с юбилейной датой в его истории. В 1834 г. исполнялось 100 лет существования Троице-Сергиевой пустыни. За вековое существование пустынь выросла, но не настолько, чтобы радовать взор приходящих в нее. Особенно много недостатков было в жизни братии. За время управления учеными монахами пустынь пришла в бедственное состояние. Здания нуждались в капитальном ремонте, и некоторые из них имели жалкий вид. Исключение составляла Сергиева церковь, отремонтированная в 1821 г. по распоряжению епископа Григория. Внутренний вид храмов также свидетельствовал о необходимости ремонта.

    Утварь храмов и ризница были бедны. Число братии было слишком ограниченным и не превышало 17 человек.

    Из такого числа нельзя было выделить нужных певчих для хора, и поэтому пение в пустыни не отличалось хорошим исполнением.

    Доход обители не превышал 8 000 руб. в год. Из этой суммы нужно было третью часть (до 3 500 руб.) отдавать на содержание братии и монастыря. Кроме того, отсутствие настоятельского присмотра настолько отрицательно сказалось на нравственности братии, что жизнь их «в то время, действительно, представляла большой соблазн, легендарные сказания о коем и до сей поры увеселяют любителей этого жанра».

    Если бы обитель была расположена в другом месте, то подобное состояние не вызвало бы ни у кого удивления.

    Но пустынь стояла как раз у большой дороги, ведущей в Петергоф и Петербург. Каждый раз проезжавшие невольно обращали внимание на монастырь, посещали его и увозили с собою соответствующие впечатления. Так продолжалось до 1834 года, пока светские власти не обратили внимание на пустынь и не приняли решительных мер. По приказанию императора в Сергиеву пустынь был назначен игумен Лопотовского Вологодского монастыря Игнатий (Брянчанинов). Л. Соколов это назначение приписывает участию графини А. А. Орловой-Чесменской, а Лесков пишет, что «сделать это решился московский митрополит Филарет Дроздов, которому, конечно, не безызвестно было, что Николай Павлович не хотел выпускать Брянчанинова в отставку».

    Игумен Игнатий в конце 1833 г. был вызван в Петербург, 1 января 1834 г. возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Троице-Сергиевой пустыни. В Указе казначею пустыни «иером. Питириму с братиею» от 4 января 1834 г. предписывалось, чтобы «имя его о. Архимандрита во всех церковных служениях на ектениях и других, где следует местах воспоминали после имени его Высокопреосвященства и у него о. Архимандрита Игнатия яко настоятеля в должном послушании и повиновении».

    Для пустыни назначение нового настоятеля явилось событием, повлиявшим на ее историю.

    Архимандрит Игнатий, до пострижения Димитрий Александрович Брянчанинов, родился 6 февраля 1807 г. в селе Покровском, Грязовецкого уезда, Вологодской губернии. Его отец Александр Семенович Брянчанинов происходил из древней дворянской фамилии. Мать его Софья Афанасьевна также происходила из фамилии Брянчаниновых. Детство Димитрий провел в родовом имении отца, в селе Покровском. Составители жизнеописания Брянчанинова считают, что сельское уединение и природа отложили свой отпечаток на характере Димитрия и отразились в его дальнейшей жизни. Мальчик с ранних лет чуждался светского шумного общества и постоянно искал уединения. С самых ранних лет Димитрий был не по годам серьезен и очень религиозно настроен. Приходя в совершенный возраст, Димитрий стал увлекаться чтением книг духовного содержания и полюбил молитву. Это сказалось в его дальнейшей жизни. Но в доме Брянчаниновых царил сугубо светский дух, что доставило мальчику много страданий и невзгод. В позднейшие времена он со скорбью вспоминал свое детство.

    «Детство мое было преисполнено скорбей. Здесь вижу руку Твою, Боже мой! Я не имел кому открыть своего сердца: начал изливать его пред Богом моим, начал читать Евангелие и жития святых Твоих...»

    Когда Димитрию исполнилось 16 лет, отец повез его в Петербург и устроил в инженерное училище. Обстановка, царившая в училище, была совершенно противоположная настроенности Димитрия. Начальство заметило в юноше большую религиозность и употребило все средства к тому, чтобы перевоспитать юношу. В Петербурге Димитрий познакомился в Александро-Невской Лавре с монахами, отличавшимися большой духовной жизнью. «Там в это время пребывали некоторые ученики старцев о. Феодора и о. Леонида, мужей опытных в духовной жизни, получивших монашеское образование: первый у известного старца Паисия Величковского, архимандрита Молдавского Нямецкого монастыря и второй у учеников его».

    На Димитрия Александровича большое впечатление произвел особенно иеромонах Леонид. После первого знакомства с о. Леонидом Димитрий Александрович делился со своим другом впечатлениями: «Сердце вырвал у меня о. Леонид. — Теперь решено: прошусь в отставку от службы и последую старцу; ему предамся всею душою и буду искать единственно спасения души в уединении».

    После огромных усилий и пережитых неприятностей Димитрию Александровичу удалось по окончании инженерного училища получить отставку (1827 г.).

    Начальство и сам император были недовольны Димитрием Александровичем. Родители даже отказали ему в материальной поддержке, недовольные его поступком. Родственники Димитрия Александровича и начальство желали видеть его на службе императору и предсказывали ему блестящую карьеру. Но юноша, подававший столь большие надежды, отказался от всего и пошел в монастырь. Его поступок наделал много шума. Все знавшие его только о том и говорили, что дворянин, отличающийся умом, внешней красотой и большими способностями, избрал путь лишений и скорбей. Лесков говорит, что это событие передавалось в народе в разных вариантах. Так удивлены были все поступком Димитрия Александровича.

    Много пришлось перенести лишений и испытаний молодому и физически слабому юноше в глухих монастырях, пока на него не обратил внимание Вологодский святитель. За это время Димитрий Александрович побывал: в Александро-Свирском монастыре, Площанской пустыни (Орловской епархии), Оптиной пустыни, Кирилло-Новоезерском монастыре, Семигородной пустыни и Глушицком Дионисиевом монастыре. В последнем монастыре в 1831 г. Димитрий Александрович был зачислен послушником.

    Когда с молодым юношей познакомился Стефан, Епископ Вологодский, то скитаниям Димитрия Александровича пришел конец. Епископу понравился молодой аскет, и он проявил к нему самое близкое участие. 28 июня 1831 г. Димитрий Брянчанинов был пострижен в монашество с именем Игнатий, в честь священномученика Игнатия Богоносца. Родные Брянчанинова, присутствовавшие в соборе за богослужением, не знали о назначенном постриге и потому были очень удивлены, став свидетелями столь неожиданного события. 4 июля Игнатий был рукоположен в сан иеродиакона, а 25 июля — в сан иеромонаха.

    Отец иеромонаха Игнатия, узнав о постриге сына, остался недоволен: «Сын в глазах отца сделался бесполезным членом общества, утратившим все, что отец доставил ему воспитанием. Женское сердце, менее упорное в противодействиях обстоятельствам и всегда податливее на взаимности, расположило Софью Афанасьевну благосклоннее смотреть на поступок сына; но духовная сторона была также чужда ей, и мирские понятия брали верх».

    В январе 1832 г. иеромонах Игнатий получил назначение в Пельмешский Лопотов монастырь Вологодской епархии, на должность строителя. Монастырь находился в очень плохом состоянии и предназначался к упразднению, но о. Игнатий своими трудами восстановил его и привел в хорошее состояние. Видя старания и успехи иеромонаха Игнатия, преосвящ. Стефан 28 мая 1883 г. возвел его в сан игумена. Кажется, все устраивалось хорошо, но сырость и болота, среди которых стоял монастырь, отнимали здоровье у игумена Игнатия.

    Видя это, школьный друг настоятеля Михаил Чихачев поехал во Псков договориться о переходе о. Игнатия в другой монастырь с более благоприятными климатическими условиями. Однако до Пскова Чихачеву не удалось доехать. Приехав в Петербург, он поделился своими намерениями с графиней А. А. Орловой-Чесменской. Графиня пообещала помочь Чихачеву, но прежде посоветовала обратиться к Московскому митрополиту Филарету, который в то время находился в столице. Митрополит Филарет тепло принял Чихачева и предложил место о. Игнатию в своей епархии. После беседы с императором митрополит вызвал игумена Игнатия в Петербург, написав ему следующее письмо:

    «Преподобный отец Игумен. Судьба Божия, поставив меня с Вами в сношение по службе, в то же время открывает случай, чтобы мы друг друга узнали в лицо. Я сему рад: только забочусь, не было бы сие путешествие трудно для Вас в сие время года, по Вашему здоровью, как я о нем слышал: но надобно, чтобы Вы были в Петербурге; и я не могу переменить его. Приехать можете прямо ко мне. Бог да благословит Вас и наставит на путь мира. Филарет М. Московский, ноября 15, 1883, СПБ».

    Получив это письмо, о. Игнатий сдал дела казначею Лопотова монастыря и выехал в Петербург. В столице его принял митрополит Филарет, а потом игумена Игнатия, как бывшего ученика инженерного училища, представили высшим властям, которые ему прямо сказали, что желают видеть Сергиеву пустынь в цветущем состоянии и образцом монастырей в глазах столицы.

    «Св. Синод, приняв в справедливое внимание отличные отзывы об игумене Игнатии бывшего его Епархиального начальства, определил возвести его в сан архимандрита, который более приличествует его ныне настоятельству в штатном монастыре 2-го класса».

    1 января 1834 г. Игнатий был возведен в сан архимандрита, а 5 января выехал в Троице-Сергиеву пустынь в сопровождении нового келейника Ивана Васильевича Малышева.

    Итак, начатые поиски монастыря с хорошими климатическими условиями не увенчались успехами. Сергиева пустынь в этом отношении находилась не в лучших условиях. Соседство с Финским заливом, наличие заболоченных мест около монастыря и неблагоприятный северный климат — вот что ожидало болезненного настоятеля. Другое большое неудобство заключалось в том, что монастырь находился очень близко от столицы. Кругом всю местность начинали заселять дачники. Этого все время избегал молодой подвижник, и к этому привело его начальство.

    В самом монастыре архимандрита ожидало также много огорчений. Прежде всего постройки нуждались в реставрации или в полной замене. Даже храм преподобного Сергия, расширенный в 1821 г. при епископе Григории, теперь требовал ремонта. Настоятельские келий зимой были закрыты и не отапливались, что привело их к быстрому разрушению. Монастырь находился в сыром месте, поэтому строения приходили быстро в негодность. 1 июня 1887 г. архимандрит Игнатий (Малышев) в рапорте сообщал в Санкт-Петербургскую Духовную Консисторию:

    «Настоятельские келий были необитаемы, так что предместнику моему, вновь назначенному настоятелю Архимандриту Игнатию, на первое время отведены были в Инвалидном доме графов Зубовых две келий... В такой тесноте прожили мы полтора года. Прочие здания были в крайнем упадке: главный собор стоял в воде, деревянный пол его лежал на балках и сваях, а под полом, на полтора аршина, стояла вода... О келиях говорить нечего. Их было 12, каждая в сажень квадрата с подопрелыми стенами... Воспоминаний много, но все они унылы...»

    Сам архимандрит Игнатий (Брянчанинов) вспоминал потом об этом времени:

    «В 1883 году я был вызван в Сергиеву пустынь и сделан ее настоятелем. Негостеприимно приняла меня обитель — Сергиева пустыня. В первый же год по прибытии в нее, я поражен был тяжкою болезнию, на другой год другою, на третий третиею: они унесли остатки скудного здоровья моего и сил, сделали меня изможденным, непрестанно страждущим.. Здесь поднялись и зашипели зависть, злоречие, клевета; здесь я подвергся тяжким, продолжительным, унизительным наказаниям, без суда, без малейшего исследования, как бессловесное животное, как истукан бесчувственный...».

    В жизни братии архимандрит нашел много недостатков. Архимандрит Игнатий (Малышев) сообщает, что в то время братии в пустыни было всего 12 человек. Но и это малое число не отличалось добродетельной жизнью и высокой нравственностью. Столь запущенный во всех отношениях монастырь надо было привести в образцовое состояние.

    Прежние настоятели, готовясь к ремонту пустыни, постепенно собирали средства, поступавшие, в основном, от добровольных пожертвований богомольцев. Ко времени вступления архимандрита Игнатия монастырь имел «денег в билетах сохранной казны и банковых — 54 725 руб., а налицо от прошедшего года за расходами 2 674 руб. 33 коп., в расходе 22 660 руб. 38 коп.».

    Епископ Венедикт (Григорович) писал, что сверх значившихся в книгах сумм (в наличности и билетах на 57 399 руб. 33 коп.), имеется на кирпичном заводе до 400 000 штук кирпича. Собрав все имеющиеся средства, архимандрит Игнатий приступил к внешнему украшению пустыни.

    «Если обитель была бедна материальными средствами, зато ее новый настоятель был богат духовными — умом, опытностью, энергией, и в них-то он нашел и материальные средства к осуществлению своих целей. Великая заслуга его состояла в том, что он правильно понял задачу обители и верно определил средства к ее осуществлению».

    Настоятель составил проект работ в пустыни и получил разрешение на проведение его в жизнь. Здесь пригодились все познания, полученные в инженерном училище Брянчаниновым, здесь они были использованы с исчерпывающей возможностью. Видя положительные результаты трудов настоятеля, государственное казначейство в 1835 г. отпустило на ремонт Троицкого Собора 96 808 руб. 19 коп.

    Успешно проводя строительные работы, архимандрит Игнатий одновременно предпринял ряд мер к улучшению ведения хозяйства. Настоятель обратил внимание на то, что на границах монастырских владений нет ни одного межевого столба, а часть монастырской земли занята крестьянами. В 1835 г. он представил правительству просьбу о разрешении этого вопроса. Но на этот раз его ходатайство не дало никаких результатов. Только в 1840 г. все земли, принадлежавшие пустыни с 1765 г., были возвращены. До него монастырские земли сдавались в аренду, так как своих рабочих было недостаточно для обработки всех земель. Желая использовать земли с большой пользой для монастыря, архимандрит стал обрабатывать их монастырскими силами.

    15 октября 1835 о. Игнатий обратился в Санкт-Петербургскую Духовную Консисторию с рапортом, в котором писал:

    «...Чтобы доставить Сергиевой Пустыни способ к содержанию оныя, необходимо наделить ее ныне до двухсот десятин удобной к хлебопашеству земли и таковым количеством строевого и дровяного леса: ибо при монастыре ныне не имеется ни мельницы, ни рыбных ловлей, ни подворья, одним словом, ничего такого, чем бы сия пустынь могла поддерживать свое существование».

    В этом же году пустынь наделена была лесным участком в 50 десятин. Через три года были проведены большие работы по осушению болота, очищению земли от кустарников и положено начало полевому монастырскому хозяйству.

    Приводя в образцовый порядок строения и хозяйство, архимандрит не забывал и о внутренней жизни обители. Прежде всего, настоятель позаботился о том, чтобы братия ни в чем не испытывала нужды. Для монахов были устроены прекрасные келий, хороший стол и созданы все условия, необходимые для монастырского быта.

    В монастыре была введена абсолютная чистота, поддерживавшаяся и следующими настоятелями. От братии же требовалось точное и усердное исполнение монастырского устава и всех послушаний. Через некоторое время все недостатки в жизни братии были устранены. О том, каким ревнителем строгости был архимандрит Игнатий, наглядно свидетельствует следующий случай. На территории пустыни находился инвалидный дом, построенный на средства графов Зубовых. За инвалидами ранее не было никакого присмотра. Этим воспользовались некоторые насельники инвалидного дома и стали вести себя совершенно независимо, не стесняясь даже монастырской братии. Настоятель, оберегавший чистоту жизни монахов, видел, какой соблазн исходит от инвалидов. Поэтому в декабре 1835 г. он обратился к митрополиту Серафиму с просьбой помочь навести порядок в инвалидном доме и внес ряд предложений.

    О. Игнатий сообщал, что дом находится без надзора и потому среди инвалидов наблюдаются различные беспорядки. Смотритель инвалидного дома англичанин Адкинсон приезжает в дом в месяц или в два месяца один раз и то на несколько часов. «И так, кроме того, что постыдно, кажется, для православной обители иметь в своем недре заведение с церковью, коего начальник иноверец, — дом инвалидный остается почти совершенно без надзора...»

    Далее о. Игнатий предлагал:

    1) назначить смотрителя из числа братии;

    2) принимать инвалидов должен сам настоятель, выбирая из них «не хмельных» и отклоняя кандидатов «безнравственных»;

    3) желающих постригаться в монашество оставлять в инвалидном доме, не вводя в штат монастыря. 24 ноября митрополит Серафим доложил Синоду об этом деле, но Синод предоставил решать вопрос Зубовым, на средства которых содержался инвалидный дом. Графы Зубовы, в том числе и Наталия Александровна Зубова, урожденная княжна Италийская графиня Суворова-Рымникская, отклонили предложение о. Игнатия. Однако инвалиды были призваны к порядку.

    Приводя монастырь и его хозяйство в надлежащий вид, в первые годы архимандрит Игнатий встречал очень много затруднений. Затруднения вытекали из того, что у обители постоянно не хватало средств. Кроме того, братии в монастыре было очень мало, да и из тех ежегодно иеромонахов стали брать во флот. Когда же наступало лето, поток богомольцев увеличивался, количество служб и треб также увеличивалось, и в монастыре стал остро сказываться недостаток иеромонахов. Бывали случаи, когда на богослужении были заняты 7-8 иеромонахов одновременно. Если же случались еще какие требы, то исполнять их было уже некому. 13 апреля 1836 г. архимандрит Игнатий обратился с прошением к митрополиту Санкт-Петербургскому и об увеличении числа иеромонахов в пустыни. Митрополит Серафим в свою очередь просил Св. Синод об увеличении штата Троице-Сергиевой пустыни.

    «Св. Синод в определении своем от 28 мая... заключил: принимая в рассуждение, что Сергиева Пустынь, находясь близ Столицы, посещается многими Богомольцами, что в ней при управлении нынешняго Настоятеля нравственное состояние братии, благочиние и порядок между ними и в самом Церковном служении ощутительно улучшаются, и что монашествующие нередко командируются во флот для морских кампаний, Св. Синод нашел справедливым и полезным вместо предполагаемого Епархиальным Начальством только увеличения в той Пустыни штата иеромонахов шестью человеками, возвести оную из 2-го в первый класс с присвоением ей штата людей и содержания общего для монастырей первоклассных и тем доставив Пустыне способ приуготовлять большое число хороших монашествующих, поддержать достоинство ея в мнении народа, для Богомолия туда стекающихся».

    Определение Св. Синода утверждено было 30 мая того же года, а 17 июня последовал указ Св. Синода о возведении Троице-Сергиевой пустыни в 1-й класс.

    «По высочайшему... указу, объявленному Святейшему Синоду 3-го сего июня Г. Исправляющим должность Синодального Обер-Прокурора, графом Николаем Александровичем Протасовым, что государь утвердить соизволил определение Св. Синода от 23 мая о возведении здешней Троицкой Сергиевой Пустыни из 2-го в 1-й класс с увеличением штата людей для оной и назначением содержания по общему положению первоклассных Монастырей 1764 и 1797 годов, т. е. по 3 952 руб. 68 коп. в год, — Св. Правит. Синод Приказали: 1) О... возведении в 1-й класс Санкт-Петербургской Сергиевой пустыни, к Синодальному члену, Преосвященному Серафиму, митрополиту Новгородскому и Санкт-Петербургскому для надлежащего исполнения послать указ; каковыми для сведения дать знать Московской и Грузино-Имеретинской Св. Синода конторам, Синодальным членам и прочим Преосвященным Епархиальным Архиереям, Ставропигиальным Лаврам и Монастырям и Обер-Священнику Армии и Флотов; Правительствующему же Сенату сообщить введением. Июня 17 дня 1836 года».

    С возведением в 1-й класс число братии в пустыни увеличилось на 16 человек. Сам же факт возведения в 1-й класс очень много говорит в пользу Игнатия Брянчанинова. Еще два с лишним года назад о пустыни отзывались почти все плохо. И вот за такой маленький срок трудами нового настоятеля монастырь поднят до уровня 1-го класса! Дела лучше всяких слов характеризуют деятельность, умение и старания архимандрита Игнатия. По штатам 1764 года первоклассный монастырь должен иметь наместника. Ранее в пустыни такой штатной единицы не было. С введением в штат наместника возникла необходимость утвердить его права и обязанности. В сентябре 1836 г. архимандрит Игнатий составил «Инструкцию», которая указывала обязанности наместника и казначея.

    Далее: Инструкция архимандрита Игнатия.
    В начало



    Как вылечить псориаз, витилиго, нейродермит, экзему, остановить выпадение волос
     
    Навигация
    Rambler's Top100